Ролевая по Наруто - Хроники мира Шиноби

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ролевая по Наруто - Хроники мира Шиноби » Фанфики по "Naruto" » Саске.. Есть чувство посильнее ненависти.. ^^


Саске.. Есть чувство посильнее ненависти.. ^^

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Ну.. Я уже выставлял этот фанфик на одном форуме, но хотелось бы выставить и здесь! ^_^ Просьба оставить коменты, и постараться дочитать до конца)) Т.к. он ооооочень большой.. хЪ Но тем лучше.. ^_^ Ладно, Онегаи, прочтите..))) Я ж так долго его редактировал!! ^_^"""


Автор: Итиго Фую

Бета и редактор: Aku

Название: Любовь и Ненависть. (Ооо.. Долго парились.. ^^""" И все равно ничего путного не надумали... Ждем предложений...))

Пейринг: Саске/Хару Нейджи/Хару

Жанр: По началу комедия, ближе к концу уже больше на драмму похоже..

Отредактировано Aku (2008-03-19 15:38:34)

0

2

Пролог

Ненависть – это бомба, которая разрушает
Прежде всего того, кто ее бросает.

   Эти двое, со странным хлопающим звуком появившись словно бы неоткуда, пару секунд простояли в нескольких шагах друг против друга на широкой, освещенной солнечной тропе. Стояли, с любопытством оглядывая друг друга, а затем, удостоверившись, кто перед ними, кивнули друг другу и неторопливо двинулись в одном направлении. Плащи с надвинутым на лицо капюшоном скрывали их внешность, было лишь слышно, как ноги тихо шаркают по тропинке.
- Как ты? – спросил тот, что был намного выше ростом. По голосу можно было определить, что это мужчина средних лет. – Как-никак, восемь лет прошло…
   Вопрос долго оставался без ответа. Однако он терпеливо ждал, и его собеседник наконец выговорил:
- Не знаю, – голос, явно принадлежавший девушке, звучал тихо, но в то же время на удивление твердо. - Я мечтала вернуться обратно все эти годы. Мне были интересны абсолютно все дела и новости деревни, я собирала информацию…Ты же помнишь, как я отреагировала на новость о том…что Третий мертв.
   Мужчина кивнул. Он помнил. В тот день у его напарницы было жуткое состояние, она долго не могла прийти в себя. Да и самому ему было как-то не по себе. Однажды было даже принято решение возвратиться в деревню, хотя бы на день похорон, но дела и обязанности заставили их остаться.
   Тропинка вела их по прямой. Вскоре на горизонте замаячили высокие ворота их родной деревни, обозначилась граница. Показались крыши невысоких домов.
- Хм-м…- многозначительно растянул собеседник, незаметно улыбнувшись. – Напомни мне, почему мы не переместились прямо к границе?
- Мы наслаждаемся моментом, Року-сенсей. Не хотелось портить все впечатление, появившись прямо у ворот. Нет, сначала нам нужно рассмотреть все издалека.
   Року безразлично дернул плечом.
- Для меня главное не впечатление. Достаточно просто вернуться, не важно, в каком состоянии будет наша деревня, – мужчина на недолгое время задумался и мрачно добавил:
- Главное, чтобы совпадений, связанных с шестеркой там было поменьше.
   Не выдержав, девушка тихо прыснула. Ассоциация ее сенсея с этим, казалось бы, обычным числом, была поистине невероятной и до смеху нелепой. Проклятие, обрушенное на Року-сенсея в шестилетнем возрасте, заставило его всю жизнь избегать всего, что касалось этой цифры. Он боялся даже собственного имени, что, в переводе, обозначало «шесть». Если он стоял шестым в очереди, он любезно пропускал кого-нибудь вперед, довольствуясь даже последним местом. Року никогда не планировал ничего ни на шесть утра, ни на шесть вечера, никогда ничего не делал в количестве шести раз и вообще, простое написание этой цифры ввергало учителя в неописуемый ужас. А теперь, когда девушке исполнилось шестнадцать, он стал избегать и ее, что отчаянно ей надоедало. Черт побери, он же ее учитель, с чего вдруг он убегает от нее после всего шести часов тренировок и никогда не тренирует ее шестого числа или в шестом месяце? Он даже не хотел учить ее в ***6-ом году, и лишь после долгих уговоров согласился на этот «трудный и неуравновешенный год тренировок» и, по его словам, суливший им большие неприятности. Однако в том году неприятности, конечно, касались только его. Это жутко раздражало и забавляло одновременно.
- Не волнуйтесь, Року-сенсей, мы пришли сюда не в шестом часу утра, не шестого числа и так далее по возрастной. Так что не о чем беспокоиться.
   Явно оскорбившись, Року хотел было что-то возразить, однако осознал, что они практически подошли к границе. Пара остановилась. На залитой солнцем главной улице толпой ходили люди, каждый по своим делам, каждый со своими заботами. Девушка почувствовала, как внутри нее как будто запорхала тысяча бабочек.
- Это место почти не изменилось…- услышал Року-сенсей дрогнувший голос своей ученицы.– Ну, конечно, я слышала, что после набега большая часть домов была уничтожена, и построили не мало новых жилищ, но сама атмосфера Конохи не изменилась.
   Сенсей был полностью с ней согласен. Коноха оставалась прежней, даже после разлуки с ней на долгие восемь лет, и после страшного набега.
   Двое стременных, охранявшие вход в деревню, подозрительно уставились на странную парочку, укутанную в плащи. Затем оба перевели взгляд на пса-охранника, в чьи обязанности входило распознавать «своего и чужого». Но тот, беззаботно высунув язык, дрых рядом с пунктом наблюдения и даже ухом не повел, когда возле границы оказались эти двое.
- О боже, и он-то сторожевой пес?! – простонал один из охранников. Решив взять ситуацию в свои руки и не надеясь на помощь от ленивого существа, он обратился к прибывшим хорошо поставленным голосом:
- Эй, вы! Кто вы такие? Предупреждаю, если у вас не окажется доказательств, что вы из деревни-союзника, или что у вас здесь задание, мы будем вынуждены направить вас на допрос к Хокаге!
   Один из «этих двоих», тот что был повыше, кивком головы пояснил партеру, что следует делать. В следующую минуту девушка оказалась прямо у них перед носом и слегка расстегнула замок на плаще. Показалась слегка бледная кожа. Оголив правое плечо, она что-то молча показала двум стременным, ожидая реакции. И она последовала.
   Охранники отскочили, как ошпаренные, глаза полезли на лоб, изо рта вырывались какие-то нечленораздельные звуки. Они долго не могли прийти в себя, и лишь судорожно вдыхали воздух, которого им явно не хватало, сопя носом.
- Так вы…Так ты!.. -  как же трудно было сказать что-то трезвое!
- Мы можем идти? – бесцветным голосом спросила девушка, застегнув плащ.
   Второй охранник, видимо, попробовал произнести слово «да», однако это плохо получалось и ему пришлось кивнуть. Девушка откинула капюшон, а шиноби тем временем стали задыхаться еще больше. Они ее узнали. Улыбнувшись им благодарной улыбкой и сделав прощальный взмах рукой, девушка прошла мимо. Року, с ухмылкой оглянувшись на двух онемевших от изумления охранников, пошел следом за своей ученицей. Похоже, о том, что они вернулись, через некоторое время будет знать вся Коноха.

0

3

Глава 1

Когда заноза вонзается в руку, всё сразу понятно.
А вот когда заноза нового чувства попадает в сердце…
Поди вытащи то, за что нельзя ухватиться пальцами.

- Ну что, Ли, ты готов?
- Да, Гай-сенсей!
- Отлично! Давай проведем сегодняшнюю тренировку в двойном темпе!
- Нет, Гай-сенсей! Давайте в тройном!
- Прекрасная идея, мой любимый ученик! Итак, решено: сегодня мы будем стараться с четырехкратным усердием! Вперё-о-од!
   Гай сопроводил свой воинственный клич, победно взмыв кулак к небу.
   Весь этот нехитрый диалог происходил в парке деревни Скрытого Листа, откуда Гай и Ли обычно начинали свои тренировки. Так происходило каждый день: Гай предлагал удвоить нагрузку тренировок, и Ли, в переизбытке вдохновения, предлагал тройную. В общем, после месяца «четырехкратного усердия» они уже и забыли, какая она – обычная тренировка в обычном темпе. Но ведь это не так важно, правда? Главное, что они развивают свою физическую силу, а остальное не так интересно.
   Итак, тренировка началась.
- Отлично, Ли! Давай, для разогрева, пробежим пятьсот кругов вокруг деревни! – крикнул Гай.
- Да, Гай-сенсей!
   Воодушевившись, они рванули с места на счет три, и с невероятной скоростью буквально полетели по тонкой дорожке парка. Прохожие, уже знавшие, что такое утренняя тренировка Гая и Ли, наловчившись, с криком отскакивали от тренировавшихся ниндзя. А некоторые, не успев увернуться, падали прямо посреди дороги. По улицам деревни послышались охи и ахи, возмущенные крики, стон сбитых с ног жителей. Этот ужас продолжался бы еще пятьсот кругов.
   На тридцать пятом круге, окрыленные стремительным бегом, они вдруг заметили, что люди поспешили запереться в домах, и даже бездомные кошки и собаки торопились в свои темные закоулки, где они могли бы тихо и мирно встретить новый день. Казалось, вся Коноха изолировала себя от разгорячившихся шиноби. И поэтому Гай и Ли были удивлены, что хоть кто-то спокойно бредет по главной улице, двигаясь в направлении резиденции Хокаге. Возможно в толпе, ниндзя бы их и не заметили, однако в уже безлюдном месте не заметить эту странную, укутанную в черные плащи пару было невозможно. С неимоверным усилием, задействовав все свои тормоза, Гай и Ли остановились прямо перед лицами приглядевшейся парочки. Поднялся столб пыли, все четверо, и Гай, и Ли, и люди в плащах закашлялись. После того, как пыль улеглась, оказалось, что ветер скинул с головы второго, укутанного в плащ, капюшон.
   Майто Гай заметил в нем нечто знакомое. Этот странный человек определенно был шиноби. Высокий рост, слегка торчащие каштановые волосы и внимательные карие глаза отдаленно ему что-то напоминали в этом человеке. Даже его высокомерный взгляд, в котором читался острый, как бритва, ум, казалось, был хорошо известен. Мозг Гая стал неторопливо припоминать, но даже через некоторое время он упрямо не выдал никакой информации.
- Я вас помню… - бормотал Гай сиплым голосом после песчаного вихря, забыв, что хотел извиниться за причиненные им неудобства. – Вы мне кого-то напоминаете… Сейчас-сейчас, я вспомню…
   Если бы Гай был не так поглощен своими размышлениями, то наверняка заметил бы, как Ли, в свою очередь, смотрит на второго, ростом пониже, нежели партнер, но отнюдь не менее интересного шиноби. Это была девушка, причем, по мнению Ли, весьма симпатичная. Было в ней что-то такое, от чего нельзя было оторвать взгляд. Казалось бы, лицо как лицо, однако Рок Ли присмотрелся к ней поближе, заглянул в глаза… И понял, что именно они-то и делали ее внешность такой неповторимой. Он увидел пламенную решимость, способную зажечь свечу на расстоянии десяти шагов, увидел непоколебимое упрямство, а где-то в глубине - открытое дружелюбие. Все это он узнал о девушке, лишь один раз взглянув в ее синие, миндалевидной формы глаза. По плечам черным дождем струились волосы средней длины, непокорная челка лезла в глаза, и она всякий раз небрежным движением руки смахивала ее. Кожа была слегка бледной, губы тонкой линией растянуты в приветливую улыбку. Улыбку, адресованную ему.
- Эм-м…- Ли попытался улыбнуться в ответ. – Извините.
- Да ничего, – отозвалась девушка. – Но, может, вы нас пропустите? У нас дела, и…
   Тут впервые заговорил Року, и на его губах играла ухмылка:
- Что ты, Хару. Мы еще постоим и подождем, пока Майто Гай напряжет свои извилины и вспомнит меня.
   «Хару? - Ли бросил еще один удивленный взгляд на девушку, которую мужчина только что назвал по имени. – Так ее зовут Хару?» То, что странный высокий шиноби знает его драгоценного учителя и даже как того зовут, Рока Ли, почему-то, не волновало. Впервые в жизни он забыл, что человек по имени Майто Гай вообще существует.
   Его имя, произнесенное ниндзя в плаще, оказало на Гая магическое воздействие. Он нацелил на сенсея свой указательный палец и завопил так громко, что все люди в ужасе выглянули из окон своих домов:
- РО-О-ОКУ-У-У!!!
   А затем повисла тишина, которую довольно быстро нарушили звуки захлопывающихся окон. Три пары глаз в молчаливом удивлении смотрели на Майто Гая, который до сих пор целился в Року-сенсея своим указательным пальцем.
- Вспомнил, значит. Давно не виделись. – Року вздохнул. – А ты не изменился.
- Гай-сенсей, - обратился Ли к своему учителю, внезапно вспомнив, что Майто Гай все же существует на этой земле. – Вы их знаете?
- Я знаю ЕГО, но ЕЕ я не знаю! – запротестовал ниндзя Скрытого Листа и в подтверждении своих слов переставил палец уже на Хару.
- Знаешь. Просто опять забыл, – вставил Року, еще раз вздохнув.
- …
   С минуту Гай снова вспоминал. Ни одна девчонка, которую бы он знал, не походила на ту, что сейчас стояла перед ним. Если Року он знал, но чуточку подзабыл, девушку он не помнил совсем.
- Черт побери, Гай! Она моя ученица!
   Гай озадачено оглядел Хару. Склонил голову на бок. Почесал затылок.
- Ты его ученица? – сурово обратился к ней Гай.
- …
- Не ври мне, Року! – набросился Майто Гай на ни в чем неповинного Року-сенсея. – Твоя ученица была маленьким невинным ребенком, пышущим радостью юности, уж ее-то я помню! Эта же – совсем не она, хотя я вижу в ней огромные запасы силы молодости!
- Черт, Гай, да это было восемь лет назад! ВОСЕМЬ ЛЕТ! – голос Року грозил окончательно сорваться. - Ты не думал, вообще не пробовал представлять себе, что за это время она могла вырасти?!
- Но… - Гай выглядел раздосадованным. – Но та была такой милой девочкой, такой хрупкой, она, кажется, и в академию-то еще тогда не поступила… Мы ж с тобой друзьями были… Ты нас познакомил… А потом вы отправились на тренировку… - бормотал он себе под нос.
- Ну да, конечно! – фыркнул Року. – Но когда я вас познакомил, она уже ЗАКОНЧИЛА академию!
- Но ведь ей тогда было… - Гай был готов расплакаться. – Ей же тогда было…
- Да, Гай, ей тогда было восемь лет! В то время как все только начинали идти в академию, она вышла оттуда лучшей ученицей!
   Мозг Майто Гая, наконец, нашел свой блок питания и начал потихоньку соображать.
- Ну что ж, дорогуша, ты, значит, не очень-то простая девочка, а? Гений? – Гай запрокинул голову и засмеялся, неосознанно поставив себя в неловкое положение.
- Как вас зовут? – голос подал Ли, решивший отвлечь внимание от учителя, за которого ему, опять же впервые в жизни, было стыдно.
- Да-да, точно! – Гай неожиданно перестал смеяться. – Как тебя зовут, малышка? Я – великий Майто Гай, специалист по тайдзюцу, а это мой любимый ученик - Рок Ли! Ну же, не стесняйся, скажи, кто ты! – засюсюкал он.
   Девушка усмехнулась. Никто и никогда еще не додумался назвать ее «дорогушей» или «малышкой».
- Хару Юдати. – бесцветным голосом ответила она.
- Какое имя! – вдохновился Гай. В его глазах заблестели слезы умиления. – Какое имя! «Весенняя Гроза»! Как же это прекрасно звучит, ах, просто великолепное имя! Правда, Ли?
- Ага… - выдавил Ли в ответ.
   Гай решил больше не умиляться и быстро вытер набежавший ручеек слез. О странном состоянии Ли можно будет поговорить позже, а сейчас великого специалиста по тайдзюцу посетила, как он полагал, великолепная идея.
- Року! Какаши ведь еще не знает, что ты вернулся? – спросил он и глаза его буквально запылали.
- Хм, - Року иронично закатил глаза. – Да никто кроме вас и охранников на границе не знают, что мы здесь, и поэтому мы…
- Отлично! – прервал его Гай. – Тогда мы идем к третьему тренировочному полигону и наведываемся к Какаши и команде номер семь!
   Хару и Року переглянулись.
- Нет, – мотнул головой Року-сенсей. – Сначала мы должны оповестить Тсунаде-сама о нашем возвращении…
- Тсунаде? Правда? Ну, так даже лучше! – еще более воодушевился Гай, не заметив, как Року неслышно  чертыхнулся себе под нос. - Я расскажу о своем замечательном плане сначала Пятой, а потом Какаши!
   Хару и Року переглянулись вновь. Почему-то они не доверяли «великолепному плану» Гая.

   Залитый солнцем третий тренировочный полигон был самым излюбленным местом тренировок у команды номер семь. Здесь прошел их первый тренинг на посвящение в генины, здесь же Сакура и Наруто соперничали с Какаши, намереваясь отнять у того бубенцы. Это место было наполнено воспоминаниями, и поэтому даже ждать вечно опаздывающего Какаши-сенсея было не так плохо. Жаль только, что теперь команда номер семь вновь состоит лишь из двух человек. Из Наруто и, уже, Саске.
   Учиха вернулся. Орочимару убит его руками. Саске достался статус джанина. Организация Акатски, охотившаяся на джинчуурики, уничтожена, и единственный, кого до сих пор не обнаружили - Учиха Итачи. В настоящее время объявлен в розыск во всех деревнях. Коноха снова вернулась к прежнему ритму жизни. Она стала налаживать отношения с другими деревнями, и за это время у Скрытой Деревни Листа появилось множество союзников. Дела шли как нельзя лучше, почти все преступники пойманы, а в ближайшее время, возможно, через несколько лет, клан Учиха сможет возродиться.
   Сам Саске, убив Орочимару и так и не найдя своего брата, вернулся в деревню где-то полгода назад, кажется, осознав все свои ошибки. Естественно, возвращение последнего Учихи деревня встретила нескрываемым восторгом. Наруто и Сакура не отходили от юноши несколько недель, не веря, что он все же здесь, в Конохе. Одна лишь Тсунаде не выдавала свои положительные эмоции. То ли давала знать профессиональная сдержанность, то ли она просто относилась к этому событию равнодушно, - понять было невозможно.
   Однако, спустя несколько месяцев после возвращения Саске, Сакуре пришлось покинуть команду. Тсунаде забрала ее к себе на обучение, заявив, что теперь все свободное время будет тренировать ее в медицинском дзюцу. Раз Саске вернулся, и цель жизни молодой куноичи была достигнута, можно было полностью сосредоточиться на занятиях. Однажды Наруто, не хотевший, чтобы Сакура уходила из команды, даже устроил скандал по этому поводу, но Тсунаде была непреклонна. В конце концов, она согласилась иногда отпускать Сакуру на рискованные задания, чтобы обеспечить команде безопасность. Но здесь появилась еще одна загвоздка: теперь, когда команда состояла только из двух человек, на задания Саске и Наруто не пускали. Да, иногда они отправлялись на задания с другой командой, однако такие случаи бывали очень редко. Команда нуждалась в третьем, постоянном шиноби.
   Сейчас у Наруто и Саске было плохое настроение: с утра они уже успели подраться. Так как их некому было расцепить, драка вышла весьма масштабной, однако до Чидори и Расенгана дело не дошло. Все началось как обычно: кто-то кому-то что-то не то сказал, не так поступил, и вот они уже стоят на третьей площадке, растрепанные и обозленные, кидая в сторону друг друга убийственные взгляды. Это только первую неделю после возвращения Саске с Наруто практически не ссорились. Потом все пошло как раньше: ежедневные оскорбления, сказанные как будто бы вскользь, драки, а к концу дня – визит к Сакуре на лечение. Однако, как ни странно, они были по-настоящему счастливы.
   Неожиданно прямо позади молодых шиноби раздался громкий хлопок. Послышался веселый голос Какаши:
- Йо! Извините за опоздание! Одна милая старушка…
   Наруто резко обернулся, Саске же нехотя повернул голову в сторону учителя. Учиху явно не досадовал тот факт, что сенсей опаздывает. В какой-то степени он к этому привык. Просто он считал, что тратить время на то, чего никогда не изменить, бесполезно. Наруто был другого мнения: он всегда говорил то, что у него на языке, из-за чего ему частенько попадало.
- Сегодня вы опоздали на целых два часа, Какаши-сен!..
   Наруто осекся. Какаши, как убедились Учиха и Узумаки, переместился не один. За их сенсеем стояли еще два шиноби в черных плащах с откинутыми капюшонами. Первым из них был высокий мужчина, а второй – девушка с глубокими синими глазами. Причем, если мужчина выглядел явно раздосадованным, девушка, казалось, и сама не понимала, радоваться ей или стенать от огорчения. И еще кое-что…
   В следующую секунду Узумаки переместился к парочке и чуть не столкнулся нос к носу с девушкой. Наруто пробормотал какие-то извинения, растерянно смотря под ноги и отметив про себя, что до сих пор его дзютсу перемещения оставляют желать лучшего. Наруто вскинул блондинистую голову и, увидев прямо перед собой лицо черноволосой куноичи, обомлел. Та в свою очередь подмигнула ему.
- Хару-чан?! – Наруто перевел ошалелый взгляд с девушки на мужчину. – Року-сан?!
   Юдати улыбнулась.
- Точно. Рада снова встретиться, лисеныш.
- О, так вы знакомы? – Какаши удивленно смотрел в сторону Наруто. – И когда же вы успели?
   Но, похоже, трое шиноби его даже не расслышали. Какаши увял, вновь поймав себя на мысли, что окончательно потерял авторитет. С видом отвергнутого человека, он достал из сумки очередной бестселлер от Джирайи и, уютно устроившись под деревом, погрузился в мир «Ича-Ича».
- Неужели это ты? – Наруто восхищенно оглядывал девушку. Его голубые глаза радостно блеснули на солнце. – Значит, вы вернулись? И как давно? Я так ждал, что ты вернешься!..
   Встречу, как оказалось, старых друзей прервал надменный тон, с которым Саске, до этого молчавший, произнес такие слова:
- А ты даже имя ее запомнил, Наруто? Как это на тебя не похоже.
   В мгновение ока Саске переместился, причем так быстро и четко обозначив границу своего дзюцу, что Наруто, если бы не Хару, точно завязал бы драку. Оказавшись прямо перед молодой куноичи, оставив за собой Наруто, он сократил расстояние между ними, которое и так было велико. Саске невозмутимо посмотрел на девушку сверху вниз. За эти три года он очень вырос. Если Сакура доставала ему только до подбородка, то эта, будучи немного выше, буквально дышала ему в ключицу.
- Какого черта ты!.. – Наруто возмущенно хотел отпихнуть своего друга, однако тот не сдвинулся с места. – Саске!
   Но Учиха не реагировал на нападки Наруто, он прожигал Хару надменным взглядом, на который девушка не спешила отвечать. Она просто внимательно изучала его лицо, задумчиво оглядывала правильные черты, по которым сходили с ума все куноичи деревни, заглянула в глаза, темные и гордые, пробежала заинтересованным взглядом по черным, цвета воронова крыла волосам и…
- Наруто, это тот самый что ли, которого ты искал? – спокойно спросила девушка, смотря прямо в высокомерные глаза Учихи. – Ради вот этого вот…ты тренировался три года?
   При словах «вот этого вот» Учиху передернуло. Естественно, это не скрылось от девушки, и она довольно улыбнулась, насмешливо сверкнув глазами. Ее забавляла такая реакция, и ей почему-то захотелось немного поиздеваться над этим «крутым конохским красавчиком».
- Ну, э-э… - Наруто замялся, растерянно почесав затылок и смотря Саске в спину. – Ну, в общем, да…
   Року, стоявший в сторонке, укоризненно покачал головой. Грядет большая разборка между его ученицей и отпрыском клана Учиха. Року Сиппаи не одобрял такое поведение Хару, однако, как бы ему не хотелось, вмешаться он не мог. К таким моментам, затрагивающие отношения, Хару была особенно щепетильна, никто не смел вмешиваться в дела, касающиеся ее лично. Тем более, на приказ прекратить эту комедию девушка никак не отреагирует, а следовательно, и пытаться не следует.
- Из-за вот этого ты брел за тридевять селений? Из-за вот этой лохматой дылды? – продолжала Хару.
- Что ты сказала? – нахмурившись, сквозь зубы прошипел оскорбленный Учиха.
   Приподнявшись на цыпочки, она одарила его явно не дружелюбным взглядом, и коротко ответила:
- Я сказала, что ты дылда. Тебе по слогам повторить?
- Попробуй…
   Саске почувствовал, как внутри него медленно, но верно закипает ярость. Да кем она себя возомнила? Появилась черт знает откуда, завела милую беседу с этим придурком, да еще и посмела ему нахамить! Он, Саске, такого обращения с собой не потерпит. Он покажет ей, что значит идти против представителя клана Учиха!
- Саске! – Наруто бросил тщетные попытки отпихнуть друга подальше и, обойдя его, решил расцепить друзей. Однако, взглянув, с какой откровенной ненавистью они смотрят друг на друга, изумленно захлопал глазами. – Ребята…
- Наруто, - Саске не сводил своего взгляда с девушки. – Где ты нашел эту выскочку? Подобрал в детском саду?
   Глаза Хару яростно сверкнули. Напряжение, невидимой паутиной висящее в воздухе, заметно усилилось, весь мир словно замер, казалось, здесь, на тренировочной площадке, Учиха и Юдати одним своим ненавистным взглядом объявили друг другу войну. В такой обстановке Наруто стал чувствовать себя неуютно, что случалось с ним нечасто. С одной стороны, Хару, одна из тех немногих девушек, которые воспринимали его всерьез, а с другой - Саске, который... пусть и был наглым, самодовольным, и всеми обожаемым, но все же был… все же был Саске.
- Хару-чан… - Наруто переводил взгляд с куноичи на шиноби и попытался хоть как-то исправить ситуацию. – Пойдем… в Ичираку рамен…Помнишь, я обещал сводить тебя туда, когда ты вернешься?
   Тонкие, бледноватые губы Хару растянулись в коварной улыбке, и девушка одарила Саске еще одним презрительным взглядом.
- Конечно, Наруто, - отозвалась Юдати ласковой голосом с такой нежной интонацией, что у Саске, почему-то, появилось непреодолимое желание впечатать друга в ограду, хотя Узумаки, кажется, не успел еще его достать. – Мы обязательно сходим туда… Будет очень интересно сходить туда без этой лохматой дылды… - последние слова она особенно подчеркнула. - Вспомним прошлое, а, лисеныш?
   Саске чуть не заскрипел зубами. Лисеныш… В его воображении Наруто уже лежал на земле, поверженный чидори, а Хару…
   Девушка небрежно смахнула черную челку со лба и, фыркнув, повернулась к Узумаки, одарив молодого шиноби самой приветливой из своего арсенала, улыбкой. На такую улыбку нельзя было не ответить, и сбитый с толку Наруто вдруг осознал, что губы его сами собой растянулись в блаженную улыбочку до ушей. А потом так же мгновенно улыбка застыла на губах, пока окончательно не погасла. Всё дело в том, что Наруто увидел, каким именно взглядом «одарил» его лучший друг… Если бы взглядом можно было убить, Наруто, несомненно, уже давно должен был заснуть непробудным сном смерти.
- Ну… Мы вернемся, Саске, - тон Узумаки смахивал на виноватый. – Не скучай… Року-сенсей, вы с нами?
   Року мотнул головой, не спуская глаз со своей ученицы.
- Я лучше встречусь с другими джанинами. Не терпится узнать новости Конохи.
   Послышался хлопок – Хару, Року и Наруто переместились. Темноволосый шиноби долго смотрел на то место, где только что стояла эта ненавистная, наглая выскочка. Саске сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его прилюдно унизили, опустили в глазах этого придурка Наруто, не признали в Учихе сильного шиноби и серьезного противника...
- Черт!
   Молниеносным движением вынув из сумки два куная, он с глухим ревом швырнул их в старое, истощенное деревце, находившееся в более двадцати метрах от него. Послышался глухой треск: кунаи вонзились в кору дерева и разломили его на две части.
   Учиха часто дышал, яростно сипя носом. Сейчас его взбешенное лицо, шаринган в глазах, появившийся  против его воли, по-настоящему вызывали чувство страха.
- Что, Саске, не повезло?
   Учиха резко развернул голову в сторону того, кто это произнес. Какаши стоял под деревом, внимательно изучая лицо своего ученика, казалось бы, равнодушным взглядом. Саске раздраженно закатил глаза. Он и забыл, что сенсей здесь, а ведь он, Учиха, сейчас позволил выйти своим эмоциям наружу, чего категорически делать было нельзя.
- Что ж, - Какаши убрал книжку в сумку. - Давай хоть с тобой потренируемся… Надо же тебе остудиться…

0

4

Глава 2

С теми, кому больно, не спорят.
Боль, как и физическая, так и душевная,
Мешает человеку мыслить трезво.

   Наруто болтал без умолку, хотя рот его был забит раменом. Казалось, он спешил рассказать все-все, что с ним случилось за то время, как он не виделся со своей давней подругой. Кроме того, он, нисколько не смущаясь, выражал свою искреннюю радость по поводу того, что она, наконец, вернулась в Коноху, уверял, что очень ее ждал. Втайне смущенная, пряча благодарную улыбку за большой миской рамена, Юдати медленно доедала свою лапшу.
   Бывают же такие люди… Удивительные, простые люди, как Наруто, которые, несмотря на все испытания, пройденные ими, через все страдания и ужасы, одиночество, они не сломались, наоборот – они продолжают идти к своей мечте, к своей цели, несмотря ни на что…
   Наверно, именно из-за этого она так его уважает…
   Всю свою жизнь Юдати слыла гением в деревне Скрытого Листа. У девочки был огромный потенциал и удивительная мощь, а главное – способность сохранить хладнокровие в самых, казалось бы, отчаянных ситуациях и принимать правильные решения. В семь лет она закончила академию, и ею стали интересоваться многие элитные джанины-сенсеи, стремясь взять ее на свое обучение. Но, к их великому сожалению, Хару уже в шесть лет стала ученицей Року Сиппаи, просто тот, зная, сколько девочке лет, отказался учить ее в этом возрасте. Напомним, что с такой цифрой, как шесть, у Року-сенсея связаны не очень хорошие ассоциации. На свое обучение он взял ее только тогда, когда Юдати исполнилось семь. В восьмилетнем возрасте она стала чуунин, и Хару и Року-сенсей отправились на ее обучение. Организатором этой идеи стала сама Хару. Она стремилась увидеть все и всех, познать все тайные дзюцу, которые есть в мире, повысить свой боевой опыт. Она жаждала этого, и в конце-концов, Року, который был категорически против, согласился. Знал бы он, какая цель была у нее на самом деле…
   В деревне Водопада, два года назад, они и встретились с Наруто и Джирайей. Будучи из одной деревни, Наруто и Хару не были знакомы, однако Джирайа, знавший всех интересных личностей в деревне, их узнал. Узумаки и Юдати почти сразу же прониклись друг к другу дружеской симпатией, а Наруто, никогда не умевший держать все в себе, рассказал ей о своей жизни и цели. Хару тоже рассказала о себе, однако сравнительно меньше. Девушка больше любила слушать и высказывать свою точку зрения, нежели говорить самой.
   Наруто и Хару провели вместе месяц тренировок, а после этого расстались: Хару и Року пошли в страну Дождя, а Наруто и Джирайа двинулись в сторону деревни Камня. Но оба пообещали друг другу вернуться в Коноху и обязательно там встретиться. И это обещание, данное ими, они выполнили.
- Хару-чан! – Наруто допил бульон и посмотрел на девушку с озабоченным видом, что крайне редко можно было увидеть. Юдати удивленно вскинула брови и приготовилась слушать. Хотя, она и так знала, о чем пойдет речь. – Что случилось там, на тренировочной площадке? Ты и Саске будто мечтали загрызть друг друга!.. Ну ладно, признаю, мне было приятно смотреть на этого придурка, взбешенного и униженного, но он же мой друг, ровно как и ты! Что произошло? Хару-чан!
   Девушка вздохнула. Она устало придвинула к Наруто свою порцию рамена, молча дав понять, что больше не хочет. Узумаки послушно принял добавку, но не спускал с Юдати пристального взгляда.
   Ну как ему объяснить, что она и сама не знает, почему ей так захотелось поиздеваться над Учихой? Что не может понять, почему так его ненавидит, всего лишь после минуты их встречи! Может, она просто смотрела на него с предубеждением: Наруто рассказал ей об их отношениях, когда они были в стране Водопада, и Хару уже тогда была от этого Саске, мягко говоря, не в восторге. Учиха показался ей низким, слабым трусом, у которого кроме внешности-то ничего больше и не было. А, увидев его так близко, она утвердилась в своей теории: такой невозмутимый красавчик, как он, не достоин даже носить защитной повязки.
- Думай, как знаешь, – ответила девушка. – Он мне просто не нравится, вот и все.
   Наруто хмыкнул. Съев рамен Хару, он предложил вернуться, ведь они, получается, сбежали с тренировки, а значит добра от Какаши-сенсея можно не ждать. Девушка согласно кивнула и ответила:
- Мы с Какаши-сенсеем расскажем вам еще несколько интересных новостей. Думаю, ты будешь рад, – она усмехнулась. - А вот наш конохский красавчик вряд ли.
   Заплатив, они переместились обратно.
   Солнце стояло на пике жары: приближался полдень. При такой погоде казалось, что даже ветер дует не прохладным потоком, как хотелось бы жителям Конохи, а горячей струйкой воздуха.
   Наруто и Хару застали Саске, тренирующего контроль своей чакры. Он сидел на земле в позе лотоса, сформировав руки в определенную печать, лицо крайне сосредоточено, глаза закрыты. Вокруг него плясала пробудившаяся чакра. Когда он услышал характерный для дзюцу перемещения хлопающий звук, по учиховской мордашке пробежала едва заметная хмуринка.
- О, Наруто, Хару!
   Какаши сидел в метрах двадцати пяти от Саске. Он оторвал свой взгляд от книги, которую читал, чтобы поприветствовать прибывших шиноби. Наруто виновато кинул взгляд на Учиху, ни разу не шелохнувшегося с момента их перемещения.
- Какаши-сенсей…А что это Саске делает?
- А, Саске? – флегматичный сенсей посмотрел на Учиху так, будто только что его увидел. - Да так…
   Какаши достал кунай из сумки, небрежно прицелился в Саске и со всего размаху кинул в молодого джанина.
- Саске! – крикнул Наруто в ужасе, но, как оказалось, волноваться было не за кого.
   Легкая полуухмылка тронула губы Учихи. Кунай летел в его сторону, но шиноби и не пытался отскочить или как-то отразить атаку. Лишь когда кунай почти долетел до юноши, сосредоточенность на его лице усилилась, и вокруг Учихи внезапно появился полупрозрачный барьер из чакры. Кунай врезался в ограду и с жалобным звуком упал на траву. Саске медленно открыл черные глаза и молчаливо воззрился на Наруто и Хару.
- Саске разрабатывает новое защитное дзюцу. – сказал Какаши безразличным тоном и вновь погрузился в свою книгу.
   Наруто раскрыл рот от  изумления. Саске разработал защитное дзюцу за час их отсутствия?! За час?! Как такое возможно? «Учиха… Как же ты меня бесишь…» - Наруто скрипнул зубами. Ему до разработок защитных дзюцу еще жить да жить. Но уж если он начнет разрабатывать нечто подобное, то это будем не простой щиток из чакры, это будет настоящий, сверхпрочный барьер! И пусть он будет учиться делать ее несколько лет, но он выучит, а потом покажет этому Учихе, что такое настоящее дзюцу защиты! Пусть пока довольствуется, павлин проклятый!
   Утешающие размышления Наруто прервал звук шагов. Хару невозмутимо подходила к Саске мерными, спокойными шагами. Юноша еще несколько минут поддерживал щит, а потом, подумав, что ничего плохого она с ним сделать не сможет, убрал. Учиха подозрительно смотрел, как девушка подходит к нему и садиться рядом, в метре от него. Изучает лицо.
- Чего тебе?
   Наруто тоже интересовал этот вопрос. С чего вдруг она к нему подходит? Может, хочет извиниться? В любом случае…
   Хару убрала прядь темных волос за ухо. Затем ровным, безразличным тоном проговорила:
- Защитное дзюцу, не так ли? Очень интересная техника, требующая баснословных запасов чакры и предельной концентрации. И ты сумел выучить эту технику за час? Любопытно.
- Хм, - Саске мрачно глядел на девушку исподлобья. – За пятьдесят минут. Остальные десять – на испытания.
   Саске был доволен. Он надеялся, что это не отразится на его лице. Немногие могли выучить это защитное дзюцу за столь короткое время, Учихе можно собой гордиться.
   Губы Юдати тронула улыбка. Боже, вот это хвастун… Считает себя крутым? Выделывается, красуется перед ней, как какой-нибудь ребенок! Ждешь, что я буду охать и ахать от восхищения твоей великой персоной? Нет уж. Не дождешься.
- Вот как? – Хару постаралась порядочно удивиться. – Как необычно. Ты же мой ровесник, не так ли? Шестнадцать - очень юный возраст для использования этого дзюцу. Однако я… - Юдати встала с земли, отряхнула запачканный землей плащ и посмотрела на юношу сверху вниз. - …Я выучила эту технику в тринадцатилетнем возрасте… За полчаса. Еще пять минут – на испытания, – она усмехнулась.
   «В тринадцать?.. – пронеслось в голове у Саске. – Да такого не может быть!»
- Что за глупости! – Саске яростно тряхнул головой. – Ребенок не может выучить эту технику! Это невозможно! – Учиха встал с земли следом за ней. И опять она дышит ему в ключицу.
- Ну, знаешь ли…
   Юдати стала медленно расстегивать свой плащ. Расстегнув, она кинула его на землю и предстала перед двумя молодыми шиноби совсем в другом цвете. Даже Какаши оторвался от своей книжки и посмотрел в сторону девушки.
- Ты что… - Учиха не мог подобрать слов. Это был один из тех редких случаев, когда он был по-настоящему удивлен. – Ты…АНБУ?!
   Хару усмехнулась.
- В точку, гений, – последнее слово она подчеркнула, насмешливо фыркнув.
   Костюм, в котором она стояла, был в обычных черно-белых тонах, с множеством повязок. Он сидел на девушке, как влитой, словно сшитый специально для нее. Белый корсет плотно облегал ее талию, короткие шорты, перчатки без пальцев, черные сандалии. А самое главное – знак АНБУ на правом предплечье, признак того, что она и вправду принадлежит к этой элитной организации.
- Мое имя – Хару Юдати, я член подразделения АНБУ деревни Скрытого Листа, вступившая в эту организацию в тринадцатилетнем возрасте, – отчеканила девушка серьезным голосом, ни к кому особенно не обращаясь. – Восемь лет назад я отправилась проходить обучение вместе с Року Сиппаи, а вернулась – сегодня утром. Первым делом мы отправились в резиденцию к Пятой Хокаге, Тсунаде-сама. Там я получила такие инструкции: - Хару повернула лицо в сторону Какаши-сенсея. – «Стать третьим шиноби в команде семь под руководством Какаши-сенсея. При этом – остаться АНБУ и параллельно с заданиями команды выполнять задания соответствуя своему статусу.» Тсунаде-сама дала еще другие инструкции, однако они секретны и рассказать про них вам я не могу. – При этом, как показалось Саске, она искоса посмотрела в его сторону.
   З0амолчав, Хару дала знать, что закончила. Учиха бесшумно вдохнул воздух. Он поймал себя на том, что все время, пока девушка говорила, он слушал ее, затаив дыхание. Итак, что же он узнал? Во-первых, эта принцесска – АНБУ и стала им в тринадцатилетнем возрасте. Во-вторых, она его превзошла. ОНА ЕГО ПРЕВЗОШЛА! Его! Саске Учиху, гения Скрытого Листа! В-третьих, теперь эта несносная выскочка еще и будет в его команде. Вот так. Великолепно. Просто замечательно. Юноша открыл рот, чтобы сказать что-то резкое и грубое, но его опередили. И это был явно не крик ненависти и злобы, как раз наоборот: это был радостный вопль, от которого закладывало уши.
- ХАРУ-ЧАН ТЕПЕРЬ В НАШЕЙ КОМАНДЕ!!! УР-РА-А-А!!!
   Естественно, не трудно было догадаться, что вопль этот издал никто иной, как Наруто. Узумаки рванул к девушке и бросился обнимать ее за плечи, радостно крича. Саске скрипнул зубами. Второй раз за этот явно неудачный день, Учихе захотелось впечатать единственного друга в стену. Так, чтоб надолго запомнил. Чтоб месяц потом в гипсе ходил, даже со своим суперскоростным лечением благодаря Девятихвостому. Темноволосый шиноби подождал, пока радостные вопли не прекратятся и парочка не расцепиться. Саске переводил свой коронный мрачный взгляд с Узумаки на Юдати.
- Тебя что-то не устраивает? – не выдержав, спокойно осведомилась Хару, скрестив руки на груди.
   Наруто втянул голову в плечи. Несмотря на спокойный голос, концентрация чакры в обоих шиноби огромна, почти осязаема на ощупь… Саске и Хару разозлены не на шутку. Он впервые такое видит. Конечно, он тоже недолюбливал этого выпендривающегося павлина Саске, но даже когда дело доходило до драки, после нее они забывали, из-за чего ссорились. Драки были просто так: или чтобы остудить пыл, или чтобы не показать свою привязанность друг к другу. Саске и Наруто всегда оставались друзьями, а эти… Их ненависть настоящая. Шокирующе необъятная, всепоглощающая. Узумаки даже и не подозревал, что Хару-чан способна на такую злобу. С Саске же совсем другой случай. Перечислить все, что тебе не нравится? Без проблем, обращайтесь к Саске Учихе. Но рассказать о том, что тебе нравится в этой жизни? Нет, это не к нему. Легче научить хомячка разговаривать.
- Меня не волнует, как ты сумела стать АНБУ в тринадцать лет, если ты восемь лет провела на обучении за пределами страны. – Саске недовольно поморщился. – Меня даже не интересует, какого черта ты знаешь Наруто. Но сейчас у нас тренировка. И я предлагаю, чтобы выяснить кое-какие моменты, устроить поединок. Между мной и тобой, используя только тайдзюцу. Просто использовать ниндзюцу или, чего лучше, гендзюцу на такой выскочке, как ты – позор.
- Кто выскочка, еще предстоит выяснить, – невозмутимо ответила девушка. – Однако я принимаю твой вызов и согласна на использование только элементов тайдзюцу. Боюсь, моих ниндзюцу такой слабак как ты, выдержать не сможет.
   Слабак…
   Учиха ощетинился кунаями.
- Ты еще за это ответишь, зазнайка, – прошипел юноша сквозь зубы.
- Эй, ребята, успокойтесь! – Наруто не знал, как выйти из такой ситуации. Битва друзей его не вдохновляла. По правде говоря, он даже не знал, за кого боится больше: за Хару или Саске, и даже не пытался делать ставки. Судорожно ища выход из положения, он заметил Какаши-сенсея, мирно читающего книгу и даже не обращающего внимания на боевик, разыгравшийся в двадцати метрах от него. – К-какаши-сенсей! – Узумаки подбежал к учителю. – Какаши-сенсей, сделайте что-нибудь! Они же друг друга на части порвут! Меня они не послушают! Какаши-сенсей!
- Не волнуйся, Наруто. – сенсей даже не оторвался от книги, чтобы взглянуть на своего ученика. – Эта битва будет недолгой.
- А? Недолгой? – Тупо повторил Наруто и осекся. – Откуда вы знаете? Черт, вы же не хуже меня понимаете, что использование даже одного тайдзюцу очень опасно! Чего один толстобровик стоит! Намекаете на то, что один из них быстро прикончит другого?!
   Какаши вздохнул.
- Я же говорю: не волнуйся. Исход этого поединка ясен. Ничего страшного не случиться, - учитель посмотрел на Узумаки с серьезным выражением лица. – Я обещаю.
   Узумаки нервно сглотнул, облизав губы. Ничего серьезного, говорите? О-о, как Наруто в этом сомневается… Он оглянулся на Саске и Хару. Те стояли друг напротив друга, вооружившись сюрикенами и кунаями. Напряжение так и витало в воздухе, подобно статическому электричеству. Казалось, что даже ветер, от разраставшегося напряжения стал дуть ледяной струей.
- Лучше устройся поудобней и внимательно следи за ними, Наруто. Уверяю, это будет интересно. – Какаши убрал книгу серии «Ича-Ича» в карман.
   Наруто невесело усмехнулся.
- Так интересно, что можно оторваться от этой скукотищи?.. Ну ладно. Двигайтесь, я собираюсь на это посмотреть. Но если произойдет что-то серьезное, я!..
   Саске заскользил ногами по низкой траве, не спуская проницательного взгляда с Хару.
   Она увидит, на что он способен…

- Ну? – Тсунаде, казалось, готова была взорваться от ярости. Она медленно опустила свой грозный взгляд на Хару. – И как это понимать?!
   В ответ девушка лишь сдержанно пожала плечами.
   Кабинет Хокаге был полон народу: Хару и Саске стояли в центре внимания, как люди, подвергнутые допросу. Сзади, скромно устроившись у стеночки, стояли Року-сенсей, Наруто, Какаши-сенсей, и наблюдали за происходящим. Причем Узумаки то и дело кидал на друга насмешливые взгляды. Да, молодой Учиха выглядел неважно. Нет, его здоровью не угрожала никакая опасность, но одно только выражение лица - чего только стоило! Жаль, что он не успел захватить фотоаппарат. Ну, хотя б светлые воспоминания останутся… Теперь Наруто будет пилить его за тот случай до конца дней своих…
   Возле самой Хокаге стояли Шизуне, помощница Тсунаде, и Сакура, которая явно была взбешена. Она никак не могла поверить, что эта странная, даже не симпатичная, по ее мнению, девчонка, посмела дотронуться до Саске.
- Что это вы устроили, я вас спрашиваю? – Тсунаде повысила голос. – Ко мне подбегает Сакура и невпопад, срываясь на истерические нотки говорит о том, что какая-то неизвестная куноичи чуть не убила Саске-куна! Представь, насколько я была удивлена, Хару, когда она произнесла твое имя! Причем, как она объяснила далее, ей пришлось очень долго лечить Саске при помощи медицинского дзюцу и сейчас он, слава Богу, в порядке! – на это темноволосый шиноби что-то ворчливо пробормотал. – В последний раз спрашиваю: что вы такое устроили?!
- Разве не понятно? – Юдати спокойно повернула голову в сторону стоящего рядом Саске.- У нас был спарринг. Ничего серьезного.
- Ничего серьезного?! – истерично взвыла Сакура, доселе молчавшая. – Ничего серьезного?! Да у Саске-куна, когда вы с Наруто принесли его ко мне… Он был в жутком состоянии! Вывернутая рука, синяки и ссадины, есть даже глубокие раны, с которыми мне пришлось долго провозиться! И это ты называешь обычным спаррингом?!
   Лицо Учихи поморщилось. Сакура говорит о нем так, будто он вернулся с долгой и кровопролитной войны. Ну ничего за эти три года не изменилось – Сакура до сих пор обволакивает его образ розовой дымкой, строит из него этакого героя из слезных романов. Как все это надоело…
   Юдати подняла взгляд на Сакуру.
- Синяки и ссадины? Вывернутая рука? «Глубокие раны»? И это ты считаешь жутким состоянием? – Хару фыркнула. – Все, что ты перечислила – обычные, будничные проблемы каждого шиноби, к которым любой ниндзя должен привыкнуть! И если твой Саске-кун такой хрупкий и слабый, я ничего с этим поделать не могу! – отрезала девушка.
   Харуно затряслась в гневе не хуже своей учительницы.
- Что ты?.. – прошептала она.
   Саске посмотрел на Юдати таким взглядом, будто хотел прожечь в ней дырку. Да как она смеет? Несколько раз его побила и уже считает себя круче него! «Нашлась, тоже мне…»
- Сакура, довольно! – приказала Тсунаде.
- Но, Тсунаде-сама!.. – попыталась возразить куноичи, но один взгляд Пятой Хокаге разъяснил ей, что перечить не стоит. – Ладно…
- А теперь – Шизуне, Сакура, Року, Какаши – можете быть свободны. Я хочу поговорить с Хару, Саске и Наруто наедине, – голос бабушки Хокаге был непреклонен.
   Все, кого назвала Пятая, нехотя вышли. Тсунаде, Хару, Саске и Наруто остались одни в маленьком кабинете. Грозно глядя на них исподлобья, Хокаге молча изучала лица молодых шиноби. Хару была спокойна, как слон. Саске, понятное дело, рвет и мечет, хотя лицо выражает только недовольство. Иногда он одаривал Юдати или Наруто убийственным взглядом. Наруто же, кажется, вообще не знал, что с ним: то ли его эта ситуация забавляет, то ли наоборот – он в шоке, по уровню не достающего до ужаса Сакуры на один процент.
- Хару, - Пятая вновь обратилась к девушке. – Ты вернулась в селение только несколько часов назад и уже полдеревни знает, кто в Скрытом Листе сумел победить последнего Учиху! От тебя я такого не ожидала! Ты же АНБУ, и должна соответствовать своему уровню, должна давать пример остальным! Если разрешить АНБУ при случае избивать друг друга – я представить даже не могу, что тогда случиться с Конохой! Тем более Саске – единственный наследник клана Учиха, сильнейшего в селении! Ты должна понимать – мы надеемся на его возрождение!
- О, не волнуйтесь, Тсунаде-сама, - Хару спокойно убрала прядь темных волос за ухо и невозмутимо продолжила: – Важный для возрождения клана орган я не задевала… По крайней мере, пока.
   Узумаки согнулся пополам от истеричного хохота. Саске показалось, что даже у Тсунаде уголки губ слегка дрогнули, но, даже если так, она быстро справилась с собой:
- Хару! – крикнула вместо этого Хокаге. – Прекрати паясничать! А ты, Саске, только посмей еще раз вызвать ее на поединок! Мне не интересно, что вы там не поделили, но если сейчас же я не увижу, как вы пожимаете друг другу руки, я тот час лишу вас всех званий! Мне не нужны проблемы внутри команд! Ну!
   Хару и Саске недовольно переглянулись и задержали друг на друге взгляд. Сейчас, в этой ситуации, меньше всего на свете им хотелось сделать этот дружеский жест.
- Пожмите. Друг. Другу. Руки, – отрывисто приказала Пятая.
   Слегка поморщившись, Хару протянула руку Учихе. Тот молча уставился сначала на распростертую ладонь, а затем на лицо девушки. Потом снова на ладонь. Наруто тихо ухмыльнулся. Этот эпизод его жизни смахивал на исторический момент: когда две воюющие друг с другом страны, наконец, пришли к согласию и перемирию. Причем, вынужденному.
- Ну, ты собираешься руку пожимать или нет? Учти: долго я стоять не собираюсь, – по голосу Юдати можно было определить, что терпению ее приходит конец.
- Самой же будет хуже, – ворчливо огрызнулся на это Саске, но все же протянул ладонь в ответ.
   На несколько секунд их руки встретились в рукопожатии. Учиха уставился на их сплетенные ладони: его бледная рука, обтянутая прозрачной кожей, через которую были видны почти все жилки, крепко сжала тонкую, на вид хрупкую женскую ладонь. По спине Учихи прошел предательский холодок, по коже забегали мурашки. Да что, черт побери, с ним происходит? Какого черта?!.. Слава Богу, это прекратилось, когда через пару секунд девушка нетерпеливо отдернула руку, и спрятала ее в карман своей формы. Ее словно ужасала сама мысль о том, что она пожала руку этому конохскому красавчику; будто осквернила саму себя, просто прикоснувшись к нему.
   Некоторое время Хокаге грозно переводила взгляд с Саске на Хару. Внезапно она вскинула свои злые глаза на Наруто. Ощутив на себе общее внимание, Узумаки резко перестал хихикать и выпрямился, постаравшись состроить на лице серьезное выражение.
- А ты! ПОЧЕМУ ТЫ ИХ НЕ ОСТАНОВИЛ?!
   У Хару, Саске и Наруто заложило уши. Перепуганные птицы с криком слетели с веток деревьев. Персонал резиденции удивленно переглянулись, а некоторые от неожиданности выронили по дороге важные бумаги. Даже обычные люди на улице в ужасе вскидывали головы на большое окно в кабинете Хокаге.
- Э-э… Т-тсунаде-баачан, не стоит так злиться, – натренированно-серьезное выражение лица Узумаки как ветром сдуло. – Я хотел их остановить, но они меня не слушали! Нет, честно! Я ничего не мог поделать, и…
- Это правда.
   Все удивленно перевели взгляд на Хару:
- Наруто не виновен. Мы с конох… Я хотела сказать, с Учихой, устроили все это сами. Нас и наказывайте.
- Хорошо. – Тсунаде сдалась. Наруто благодарно улыбнулся Юдати, заслужив еще один уничтожающий взгляд от Саске. – Но если я еще хоть раз услышу о том, что вы подрались, немедленно разжалоблю вас до генин! А если сумеете друг друга еще и покалечить – тогда можете снова сказать академии «привет»!
- Конечно, Тсунаде-сама, - кивнула девушка. – Этого больше не повторится.
- И на последок. – Пятая вперилась своими ореховыми глазами в куноичи. – Задания, что я тебе дала, Хару. Не забывай о них. А теперь, все свободны. У меня уже голова от вас троих кружится…
   Отдав честь, все трое вышли из кабинета, оставив, наконец, Хокаге в одиночестве.
- Эй, - окликнул Учиха девушку, как только закрыл за собой дверь кабинета. Он зло посмотрел на нее, с трудом сдерживая всю ярость, бурлящую в нем. – Не думай, что это просто так сойдет тебе с рук. Тебе тоже тогда от меня досталось, и не спорь – Сакура сказала, что ты не осталась невредимой. Ты не такая уж неуязвимая, и рано или поздно я тебя достану. Просто запомни это, а на предостережение Тсунаде я даже ухом не поведу – мне плевать на эти титулы и звания, – наклонившись к ней, он обделил ее горячим дыханием и прошипел: - Ты мне за все заплатишь.
- Жду - не дождусь, Саске.

0

5

Глава 3

Моменты, когда можно было сделать выбор
И пустить жизнь по другому руслу,
Кажутся теперь недосягаемо прекрасными.
Хотя бы потому, что невозможно вернуться туда,
Откуда ты однажды ушел. В решающий момент, -
И это потом особенно терзает, -
Одно слово, один жест, движение – и все,
Поезд жизни пошел по другому пути.

   По грязной, размытой ливнем тропинке леса бежит неизвестный человек. Не обращая внимания на глубокие, до краев наполненные водой лужи под ногами, на крепкий ветер, срывающий корни деревьев, на крупные капли дождя, которые как иглы вонзались в тело, он бежит сломя голову быстрым бегом.
   Раздается гром, и в темном вечернем небе сверкает несколько молний, сопровождаемых очередным порывом ветра. Незнакомец чует, что его догоняют, и кидает назад кунай со взрывающейся печатью. Кунай вонзается в кору дерева. Звучит страшный взрыв, - несколько деревьев медленно, нехотя падают посреди дороги, срезая ближайший путь нагнать его.
   Отряд АНБУ останавливается у преграды. Семь человек вскидывают головы на огромную баррикаду. Теперь им придется найти другой путь, чтобы догнать преследуемого. Времени на раздумья не было.
- Юдати! – капитан старается перекричать бушующую непогоду. Вперед вышла молодая девушка в маске АНБУ, стараясь не дрожать от холода. – Пойдешь одна по короткому пути, попытаешься задержать его и дашь сигнал на случай его поимки. Если войдет в деревню – немедленно оповещай охранников на границе! Остальные разделяются по два человека и ищут остальных, - возможно, он пришел сюда не один. Сато, ты со мной. Вперед!
   Семь АНБУ разлетелись в разные стороны. Определив наикротчайший путь к Конохе, Хару со всей присущей ей скоростью устремилась по грязной тропинке. От мысли встретиться с преследуемым, у Юдати пересохло в горле.
   Источники заверили Коноху, что к границе приближается неизвестный шиноби, но кто это был – выяснить так и не удалось. Вернее, деревня знала, что он какой-то таинственной нитью связан с организацией Акатски, а раз так, то от такого человека вряд ли следует ждать чего-то хорошего. Вот и Хокаге Скрытого Листа подумала также и приказала отправить отряд АНБУ на разведку. Единственным человеком, кто знал этого шиноби, была Хару. Вернее, она догадывалась. И если это он, она найдет его, даже если ей придется пройти через огонь, воду, и медные трубы. Пройдет через все, но встретится с ним.
   Вскоре узкая дорожка привела ее к границе, замаячили ворота Конохи. Хару сосредоточилась на концентрации чужой чакры. Вокруг не было ни одного шиноби, а это значит, что тот, кого она хочет найти, уже далеко, а возможно, в деревне. Девушка скрипнула зубами и повысила скорость бега. Никто в Скрытом Листе не должен его увидеть, иначе поднимется невероятный шум. Юдати подбежала к воротам и сразу повернула голову туда, где раньше сидели два охранника. Теперь там было пусто. Главная улица безлюдна. Видимо, из-за сильного шторма никто не пожелал выходить на «свежий воздух», все лавки и магазины были закрыты, окна заперты. Из-за набежавшего ливня деревня казалась унылой и безрадостной, как черно-белая панорама.
   Хару отчаянно огляделась в поисках того, за кем так долго гонялась. И вот впереди замаячила черная точка: она петляла вокруг домов, как будто искала что-то, но не знала, где это «что-то» находится. Почему-то предательски защемило сердце, пульс участился, дыхание сорвало. На инстинктивном уровне, не пытаясь подтвердить свою теорию, Юдати поняла, что это он. Взяв себя в руки, Хару вооружилась кунаями и побежала за ним.
   Он здесь. И теперь никуда от нее не скроется.

- Саске, а, Саске, – Наруто пихал друга в бок, глядя на него хитрым взглядом. – Эй, Саске!
- Чего тебе? – раздраженным тоном отозвался темноволосый шиноби, не поворачивая лицо в сторону Узумаки.
   Наруто расплылся в ехидной улыбке.
- Знаешь, что-то в последнее время на тренировках ты стал выпендриваться в два раза чаще, чем обычно. Даже могу вспомнить, с какого именно времени… - Наруто сделал вид, что задумался. - Так-так… наверно, с недели две. Точно, с недели две. Интересно, с чего бы? И раньше все время красовался, но чтобы так!.. Что скажешь, а, Саске?
   Учиха перевел на Наруто свой взгляд и сухо ответил:
- Скажу: отвянь. Это тебя не касается.
   Саске закатил глаза. Сразу было ясно, к чему клонит этот придурок. Именно две недели назад эта Юдати вернулась в Коноху и сразу же завоевала популярность, как весьма сильная куноичи, сумевшая победить Учиху Саске. Юношу слегка передернуло от воспоминаний. В Скрытом Листе он всегда был одним из наисильнейших шиноби, гением клана Учиха, которым восхищались и которого все признавали, а куноичи старательно пытались завоевать его внимание. А эта Хару казалась вовсе ненормальной! Мало того, что не признает его силу и называет его слабаком, так еще бабником и конохским красавчиком! Когда он, интересно, вообще подавал хоть какие-то надежды на отношения хоть одной куноичи? Единственной, которая хоть как-то могла завоевать его любовь, была Сакура, да и то только потому, что Саске вынужден был с ней общаться. Пусть Сакура и его друг, но она слишком навязчива и надоедлива, как и все остальные в родном селении. С ней бы он тоже не связал свою судьбу.
- Почему это не касается? – голос Наруто вывел юношу из раздумий. Блондин казался обиженным. – Хару-чан – одна из тех немногих, кого я уважаю!
   Хару-чан… Ну-ну. Саске посмотрел на друга взглядом исподлобья, надеясь найти то, что бы сразу выдало Узумаки.
- Наруто, с чего это ты заговорил об этой ненормальной зазнайке? – голос темноволосого казался неестественно мягким. – Никак не поймешь, что от одного произношения ее имени у меня сводит зубы?
   Глаза Наруто насмешливо блеснули. Почему-то сейчас его абсолютно не пугал ни угрожающий взгляд, ни не менее угрожающий тон, которым говорил Учиха.
- Просто я начинаю понимать, что Хару-чан права. Насчет того, что ты привлекаешь уж слишком много внимания у женской половины нашей деревни… Хотя, чего скрывать, я всегда это знал!.. И не смотри на меня так, дырку прожжешь! Так вот. Саске, даже такие личности как Тен-Тен, Темари и Хината, которые никогда тобой особенно не интересовались, краснеют, когда ты на них своими шаринганами треклятыми пялишься.
   Узумаки фыркнул, встряхнув волосы левой рукой. Он будто боялся, что они когда-нибудь перестанут торчать ежиком, и всячески пытался оставить их в таком состоянии. Но, на удивление Учихи, да и самого Наруто тоже, вскоре веселые нотки исчезли из его голоса. Блондин тяжело вздохнул и неуверенно пробормотал:
– Знаешь, а я ведь всегда думал, что когда Хару-чан вернется в селение, с ней будет точно также, как и со всеми остальными куноичи, сходящими по тебе с ума. Что, увидев тебя, она сразу завизжит «какой красавчик!» и бросится тебя обнимать… Черт! По-видимому, я все еще плохо ее знаю… Да и знаю ли вообще?! Порой мне кажется, что все, что мне о ней известно, так это имя и… - Наруто осекся. - …И всё.
   Повисла неловкая тишина. Наруто делал вид, словно безумно заинтересовался домашним интерьером своей квартирки, на самом деле просто не желая встретиться с другом глазами. Они с Саске сидели на низких подушках у невысокого столика, некогда теплый чай давно остыл, не притронутый, а на краю столика в небольшой миске лежало надкусанное печенье, давно засохшее и теперь черствое. Где-то неподалеку лежал футон, на котором Узумаки спал, в углу - шкаф с годовым запасом готового рамена.
   Учиха зашел к нему совсем недавно, в расстройстве чувств – заданий команде номер семь до сих пор не доставалось. У любого ниндзя от тоски и нехватки заданий появляется этакая своеобразная депрессия, во время которой они могут часами просто сидеть и тупо смотреть в одну точку. Это было просто неправильно – сидеть, сложа руки. Из их команды только у Хару была миссия в роли АНБУ, из-за чего Саске сначала чертыхался и проклинал все на свете, он злился на нее… и, вместе с тем, жутко завидовал.
   После минуты такого неловкого молчания, Саске вдруг пришло в голову, что он тоже… тоже ожидал, что эта девчонка, сразу, как только они познакомятся, бросится к нему на шею. Естественно, он бы как-нибудь ее отшил, но то, что она ВООБЩЕ в тот день знакомства не обратила на него никакого внимания, само по себе было непривычно. Получается, что эта Юдати – единственная во всем селении, которая ни разу не проявила себя по уши влюбленной в него дурочкой. Единственная. Во всем селении.
   Нет, она и вправду ненормальная…
- Что, обидно? – будто угадав его мысли, участливо спросил Наруто, внезапно возвративший назад свое хорошее настроение.
   До Учихи не сразу дошел смысл этих слов.
- Чего-о-о?
   Лицо Саске удивленно вытянулось, а затем набежавшее смущение и шок сменились злостью. В глазах ясно читалась жажда крови блондинистого существа, которое совсем не следит за своим языком. Саске схватил Наруто за шкирку и, притянув к себе, мягко, но с явными угрожающими нотками в голосе прошипел:
- А ну-ка повтори.
   Наруто деловито кивнул, внимательно оглядывая красное (?!?!?), то ли от смущения, то ли от гнева лицо лучшего друга.
- И вправду. Тебе обидно.
   Это уже ни в какие ворота не лезло. Саске, презрительно фыркнув, отпустил друга и нервно дернул плечом, отвернувшись. Вокруг одни придурки и с этим придется мириться. Полная деревня идиотов.
- Я пошел, – буркнул Саске и накинул на себя легкую куртку.
   Узумаки молча наблюдал за темноволосым шиноби, пока тот одевался. Когда Учиха потянул на себя ручку двери, Узумаки позволил себе сказать:
- На улице же ураган.
   Юноша еще пару секунд стоял так, держа в руке дверную ручку. А затем, все для себя решив, ответил:
- Ничего, как-нибудь дойду, – и закрыл дверь.

   В который раз за этот день Учиха проклинал весь белый свет.
   Ураган, о котором посмел заметить Наруто, и вправду был мощным, а ветер буквально бросал Саске из сторону в сторону. Ливень - просто ошеломляюще сильным, невозможно было понять, как небо могло удерживать в себе столько воды. Юноша всего несколько минут провел на улице под этим дождем, а уже промок насквозь, и смахивал на мохнатого облезлого кота. «Н-да, - темноволосый шиноби пнул первый попавшийся под ногу камешек, вспоминая первые оскорбления девушки, сказанные в его адрес. – Вот Юдати бы сейчас надо мной посмеялась…» Унылая Коноха никак не ответила ему на эту мысль.
   Погода сама собой наталкивала на грусть и тоску. В голову лезли воспоминания о его прошлом. Перед глазами у Учихи пролетели годы одиночества, стремление к силе, пренебрежение друзьями, убийство Орочимару, шансы убить брата, мечты о мести…
   Может, он и вернулся в Коноху, но, как Саске ни пытался, он не мог выкинуть Итачи из головы. Мечты о мщении за искалеченную жизнь до сих пор не давали покоя, они прожигали его изнутри, как раскаленное железо, преследовали его во сне… Пусть он вернулся в родную деревню, к людям, которые ему дороги… но с каждым днем Саске все больше и больше хотелось снова убежать отсюда. Чтобы устроить самостоятельные поиски брата, а не просто гонятся за силой, которую никто просто так не даст, добиться, наконец, своей цели - убить Итачи, пока это не сделает кто-либо другой.
   «Взгляните-ка на него! – в голове Саске пронеслись язвительные слова Хару, сказанные ею где-то неделю назад после их очередной перепалки на тренировке. – Последний из клана Учиха! Супергений! Красавчик с несчастным прошлым! Думаешь, ты один такой? Многие остаются без родителей. Во всех деревнях, во всех странах, где год за годом, месяц за месяцем, неделя за неделей идет война, люди лишаются родных и близких. И многие вынесли мучения, еще страшнее чем ты! Считаешь, перенес горе, и ты – уникальный, никем непонятый бедняга и никто не может постичь той боли, что ты пережил? Валишь все на судьбу? Если бы ты был хоть капельку умнее и перестал бы искать пути мести, если бы понял, что месть ничего не даст, что ты сам правишь своей жизнью, тогда, возможно, ты бы не был мне настолько противен!..»
   Уж что-что, а эти слова Саске запомнил. Он долго прокручивал их у себя в голове, анализируя. Умела же она подобрать слова, над которыми стоит задуматься… Эта ненавистная, глупая ошибка природы по имени Хару Юдати. От которой, почему-то, вся деревня сходит с ума.
   Саске даже присутствовал при тех случаях, когда Рок Ли, этот странный, зализанный, с толстыми бровями парень, краснея, протягивал ей букеты цветов. А эта девчонка, - даже представить себе сложно! - эти букеты не только принимала и благодарила за них Ли, так еще и говорила, что очень уважает его за упорство и трудолюбие! А потом всю тренировку мило с ним щебетала! Даже Сакура бы так не поступила, она то считает Ли хорошим человеком, но ухаживаний от него никогда не примет. А у Хару нет больше поклонников, вот она и цепляется хоть за кого-то. Учиха ухмыльнулся при этой мысли. Но глубоко в душе хотелось собственноручно свернуть Ли шею. Саске просто не понимал, как ему может нравиться эта вышедшая из ума зазнайка. Да кому она вообще нужна, кроме как своему Року-сенсею, который оберегает ее, как собственную дочь?..
   Внезапно внимание молодого шиноби привлекла какая-то возня. Саске остановился, настороженно улавливая звуки. На свой слух он мог полностью полагаться – он никогда его не подведет. Кто-то еще решил прогуляться? Неясные шорохи и звуки разожгли в Учихе любопытство. Они доносились в метрах сорока, на безлюдной улице деревни, месте, которое после набега шиноби из деревни звука, предпочитали обходить стороной. Пытаясь не шуметь, Саске отправился на голоса и, подойдя поближе, разобрал, кто разговаривал в этот шторм. На неосвещенной аллее стояли двое шиноби, - Учиха видел это с дерева, на которое поднялся, чтобы лучше можно было разглядеть, - девушка-АНБУ в маске и высокий, намного старше ее юноша.
   В горле Саске непроизвольно встал комок. Эту АНБУ он узнает из тысячи даже в маске: по волосам, росту и голосу. Хару. Но кто второй? С кем она решила пообщаться на задании, да еще и в разгаре бури? Саске попытался рассмотреть собеседника Юдати. И вправду, он был намного старше ее, года на три-четыре, высокий, с черными длинными волосами.
- Хару, ты должна мне помочь… - начал было юноша. Только сейчас Учиха увидел рану на его правом предплечье. Рана была довольно свежей, но не настолько, чтобы можно было предположить, чтобы ранила его именно Хару.
- Я ничего тебе не должна! – отрезала Юдати, гневным движением сняв маску. По лицу нещадно заколотили крупные капли дождя. Она посмотрела на собеседника своими синими, словно светившимися в темноте, глазами. – Я помогала тебе уже столько раз!
- Хару, - голос юноши становился все более твердым. – Кровотечение просто так не остановится. Вылечи меня. Прошу.
   Девушка медлила. Учиха почти физически ощущал ее неуверенность, но через некоторое время она заставила того присесть и, положив руки на рану, стала заживлять.
- Если об этом узнают, ты можешь представить, что со мной будет? – Учиха с трудом расслышал эти слова: настолько тихо она их произнесла. - И что будет с тобой, когда они выяснят, где ты? За тобой гонится вся деревня, а я – твой билет на свободу, не так ли?
- Ну что ты, - юноша улыбнулся, наблюдая, как Хару лечит его раны. – Ты мне дорога…
   Но на Хару эти слова, кажется, не возымели должного эффекта.
- Только как ходячий аспирин, – довольно резко поправила его Юдати. - Акатски уничтожены. Теперь за тобой гоняются и их предшественники, и Коноха. Тебе некуда идти, пойми ты это, наконец! Самый лучший выход – сдаться Скрытому Листу и добровольно сесть за решетку.
   Юдати встала, подлечив явно знакомого шиноби. Саске нахмурился. С кем же она разговаривает? А может?..
- Извини, но никуда идти сдаваться я не собираюсь. У меня еще есть дела. Итачи-сама взял меня на работу, и я докажу, что он не ошибся в выборе помощника.
   Все тело Саске ощутимо напряглось. Руки сами собой сжали толстую ветвь дерева, за которую он держался. Итачи… Этот парень знает, где он.
   Хару словно произнесла вслух то, о чем он подумал:
- Учиха Итачи? Ты знаешь, где он находится?
   Юноша усмехнулся.
- Я знаю все, Хару. А теперь извини, но мне пора идти, – он попытался обойти Юдати.
- Никуда ты не пойдешь.
   Молниеносным движением она достала из сумки на бедре два куная и встала в боевую стойку.
- Ты больше не уйдешь отсюда. Я решила, Дзюгацу. Сегодня я отдам тебя в руки Пятой. Так будет лучше для всех. – Хару выдержала некоторую паузу, а затем тихо добавила: - И для тебя тоже.
   А дождь не переставал лить. Капли падали с неба, подслушивая разговоры, и, ударяясь об землю, с тихим «кап» прекращали свое существование. Ветер нещадно сгибал кроны деревьев к земле. В эту непогоду Учиха умудрялся подслушать все. В эту непогоду он был готов подхватить грипп или умереть от переохлаждения, но дослушать все до конца.
- Ты с ума сошла, – юноша посмотрел на Хару неверящим взглядом. Постепенно лицо его начинало приобретать багровый оттенок. – Ты что, собираешься сдать меня Конохе?! Да тебя же упекут вместе со мной!
- И пусть, – последовал смиренный ответ. – Я не боюсь сидеть в тюрьме. После того, что я делала ради тебя, сидеть там – моя участь. - Хару была готова накинуться на него. – Давай, Дзюгацу.
   Юдати кинула в него кунаи. Они вонзились в его тело, выступила кровь, а потом…
   Послышался неясный «хлоп!», и вместо юноши на земле, с торчащими из коры кунаями, лежал кусок дерева.
- Обмен?! – Хару стала быстро оглядываться по сторонам, надеясь где-нибудь зацепить Дзюгацу взглядом.
   Но он исчез. Сбежал. Ливень размыл следы, по которым можно было бы выследить его, и теперь она больше никогда его не найдет. Всю жизнь гоняясь за ним… Хару вновь его упустила.
- Проклятье!
   Упав на колени, девушка занесла еще один кунай над куском дерева, что до сих пор лежал возле нее, для удара. И вдруг остановилась. Она загипнотизированным взглядом смотрела на кусок дерева, на торчащие из него кунаи… И вспоминала такие родные, дорогие ей черты лица, черные глаз…
   Дзюгацу…
   Внутри Хару будто надломился сдерживающий ее стержень. Кунай выпал у нее из пальцев. Хару поникла плечами и, уткнувшись в кору дерева, горько расплакалась.

- Нужно поговорить.
- Нам не о чем с тобой разговаривать, – довольно резко.
- А я уверен, что есть о чем.
   Саске и Хару стояли на третьей тренировочной площадке. Это было не время тренировок, так как вечер уже начинал проглядываться, и тренировки у команды семь давно закончились. Саске и Хару были одни.
- Зачем ты меня сюда позвал? – Хару выглядела слегка раздраженной. – Если тебе что-то нужно, выкладывай скорее, я не хочу стоять здесь с тобой весь вечер!
   Саске усмехнулся про себя. Она не понимает, что теперь она – загнанный в угол зверек, угодивший в его ловушку. Ведь теперь у него есть те самые ниточки, способные контролировать движения непокорной марионетки. Хару не знает, что стоит ему только дернуть ими, и она вынуждена будет делать все, что он захочет. От этих мыслей у Учихи потеплело на душе.
- Мне и самому не очень то хотелось с тобой переговариваться, – ухмыльнулся он, смотря на девушку странным взглядом. – Но дело неотложное. Ты сама это поймешь… предательница.
   Юдати вздрогнула, и это не укрылось от юноши. С упоением он смотрел, как глаза Хару расширились от ужаса и страха, лицо побледнело, губы слегка задрожали… Но это длилось не больше секунды, а затем она взяла себя в руки.
- Не понимаю, о чем ты. – Юдати уставилась на вечернее солнце. Этим зрелищем можно было восхищаться, но всю картину омрачал шиноби, который стоял прямо перед ней.
   А в голове крутились мысли, одна за другой, одна за другой… Откуда он знает? И что знает вообще?! Почему говорит об этом ей, а не бежит с доносом к Хокаге? Что ему от нее нужно? Хару вскинула на Учиху самый презренный, уничтожающий взгляд. Но его глаза никак на это не ответили. Почему же он так спокоен?!
- Не делай вид, что ничего не понимаешь. – Саске облокотился рукой об ствол дерева, с интересом наблюдая за меняющимся выражением лица Юдати. – Ладно, если ты вообще не помнишь, что делала вчера вечером, я, пожалуй, подскажу тебе…
   Хару незаметно сглотнула. Вчера вечером?..
- Давай-ка припомним человека, за которым гонялись все отряды АНБУ… Дзюгацу.
   Хару постепенно начала терять контроль над своими эмоциями. Хотелось врезать этому подонку прямо в ненавистное лицо, так, чтобы с него сошло это насмешливое выражение, чтобы оно перекосилось от боли… Хотелось вытрясти из Учихи всю правду, о чем он узнал, и как это сделал…
   Страх неощутимо стал лезть в ее разум. В голову стали лезть догадки о том, что сделает деревня, узнай она о том, что…
- Не бойся, я никому об этом не расскажу…
   Хару удивленно посмотрела на юношу, замерев.
- …Естественно, за определенные услуги.
   Лицо девушки покраснело от злости и ярости. О чем он говорит?! Какие услуги?!
- Что тебе от меня нужно, подонок? – сквозь стиснутые зубы прошипела она.
   Саске улыбнулся. Рассерженная, злая, готовая рвать и метать… Ну разве не прелесть видеть ее в таком состоянии? Никому не нравится, когда его шантажируют. Но что поделать, если это единственный способ утихомирить буйную стихию? Юноша подошел к ней.
- Хочу, чтобы ты была у меня на коротком поводке. Ты, знаешь ли, своим присутствием в Конохе, спутываешь мне все карты. Теперь каждое твое передвижение я буду контролировать, и будь так любезна, исполнять все, что я захочу, иначе вся деревня узнает, что мисс Гениальность и Великолепие на самом деле изменница, покрывавшая беглого преступника.
   Юдати снова дышала ему в ключицу. Учиха говорил тихо, шепотом, довольствуясь тем, что ему представился шанс взять над этой девчонкой верх.
- Ты наверняка спрашиваешь себя: а почему, собственно, я не рассказал об этом сразу Пятой? Ведь ты – предательница. Но я скажу тебе. – Саске нагнулся к девушке почти вплотную, чтобы видеть ее полные ужаса глаза. – Вы говорили об Итачи. Твой возлюбленный, - Саске особенно подчеркнул последнее слово, - знает, где он, а я, как ты понимаешь, до сих пор хочу найти своего братика. Только из-за Итачи я ничего не говорил Пятой. Скажи Господу Богу спасибо.
   Хару с силой оттолкнула Учиху от себя.
- Да пошел ты!
   Тот больно ударился спиной об ствол дерева. Юдати подлетела к нему и влепила глубокую затрещину, вкладывая в удар всю ненависть, ярость, всю боль и отвращение к этому человеку. Саске, не ожидавший такого поворота, не знал, как отреагировать, глаза стали пустыми, лишенными жизни, рот раскрыт в изумлении. Юноша стал медленно оседать на землю.
- Да с чего ты взял, что он – мой возлюбленный, ты, ничего не знавший о нормальных, дружеских отношениях?! – разъяренно кричала Хару. – Я не собираюсь бегать за тобой, исполнять любое твое желание и начать тебя уважать! Да ты просто мелкий подлец, трус без каких-либо званий, называющий себя шиноби Скрытого Листа! Только такие немощи как ты смеют играть на чувствах и ошибках другого человека!
   Саске почти ее не слышал. Щеку до сих пор саднило и жгло. Осознание того, что ему влепили пощечину, само собой не укладывалось в его голове. На смену шоку пришло жгучее желание отомстить за эту позорную затрещину. Но ведь не ударить ее в ответ? До девушки он дотронуться не может, если не идет спарринг, это считается обычным избиением. Но что остается?! Пусть просто выслушает все, что он о ней думает… Он ЗАСТАВИТ ее слушать.
   Учиха вскочил. Мгновение – и он повалил ее на землю, прижав к себе. Хару коротко вскрикнула, увидев в миллиметре от себя красные, со странными знаками глаза. Саске невольно активировал шаринган.
- Вот значит как?! Значит я, по-твоему, трус и немощь?!
- И не только! – девушка отчаянно пыталась вырваться, но его хватка была просто железной.- Отпусти меня! – приказала Хару, - Немедленно!
- Ни за что! – ответил Саске, и прижал ее к себе так крепко, что у девушки сперло дыхание. - Вот теперь-то я тебе скажу… Все выскажу, что думаю! Я никогда в жизни не встречал более противной девчонки! Неуправляемая, высокомерная, заносчивая дура! Ветреная, ненормальная принцесска! Идиотка! Не выношу тебя! Теперь я сделаю так, что ты будешь бегать за мной, как послушный щенок за косточкой! Запомни: когда я говорю, ты – делаешь! Я скажу «пошла», ты пойдешь, скажу «стоп» - замрешь на месте! Скажу «прыгай» - что ты ответишь?
- Только после тебя! – заорала Юдати и с силой врезала Учихе промеж глаз.
   Изумленный шиноби отлетел в сторону и больно ударился головой о землю. Голова словно стала пустой коробкой без ничего. Саске просто лежал на земле и не думал ни о чем. При нем остались только слух, зрение и обоняние. И никаких мыслей.
   Дрожа от злости, Хару подошла к поверженному юноше и, смотря на него сверху вниз, прошипела:
- Как же я тебя ненавижу…
   К Учихе вдруг вернулась способность мыслить. Слова, сказанные Хару, вывели его из этого странного состояния. Саске медленно поднял на нее глаза. Шаринган, так внезапно вспыхнувший у него в глазах, исчез так же неожиданно.
- Идиотка… - одними губами прошептал он.
   Однако лежа здесь, с разболевшейся головой, озлобленный, полный ненависти и гнева, внутренне он был доволен. Потому что, несмотря на все показное равнодушие, отчетливо заметное в девушке, Саске видел в ее глазах страх, ужас, боязнь за себя и за того, кого она покрывает. И впредь вся ее жизнь будет зависеть только от него.

0

6

Глава 4

Убеждают не слова, не риторические формы, не то, как сказано.
Убеждает правда, которую осознаешь ты сам.
И не важно, кто принес тебе эту правду.
Вычитал ли ты ее в книге
Или услышал от случайного человека на улице.
Важно, что она навсегда будет перенесена.

   …Волны чакры вздымались вокруг них, обволакивая тела… Казалось, они и не дрались вовсе, а кружились в причудливом танце, ударяясь ладонями, вызывая шквал ветра. Раз за разом, ударяя друг друга, выбивая точки чакры, нанося тяжелые раны, они кружили в этом смертельном танце…
   Ты слишком не уверена в себе, Хината-сама…
   Лучше откажись от поединка, ведь ты сама понимаешь - этой схватки тебе не выиграть…
   Ты слишком слаба и добра, такой чувствительной особе, как тебе не место среди шиноби, ты так мягкосердечна… не терпишь конфликтов…не выносишь скандалов… предпочитаешь войне мир… Но все это – пустые слова, не значащие ничего…
- Джуукен!
   …А схватка все продолжалась…
   Он наконец задел ее. Он выбил из ее руки тенкетсу, и из ее рта выступила кровь. Им завладело упоение, он довольно смотрел на нее, поверженную, обреченную на проигрыш… смотрел на свою сестру…
   Принцесса… Неженка клана Хьюга… Она ни в чем не нуждается, потому что ее отец из Главной семьи. А он… он главную семью ненавидит… Она погубила его отца, погубила его жизнь, сделала его пойманной птицей, пожизненно заточенной в клетке… В той, с кем он сражается, он видит своего врага, а не сестру. Не родную кровь, а противника. Не ту, кого он должен был защищать, а ту, кого должен убить…
   …А разве ты хотела этого?..
   Не ври мне. Я знаю, ты никогда не хотела битв… Ты хотела жить незаметно, опасалась, что возложенные на тебя испытания окончательно сломят тебя… Ты даже не хотела проходить эти экзамены, но Киба и Шино хотели, а ты не могла им отказать. Ты боялась.

   …Не правда! Это не так!..
   Я хотела узнать, на что способна… Чего я стою, и смогу ли я… смогу ли я измениться…
   …Он выбил в ней почти все тенкетсу.
   Но она по-прежнему полна решительности продолжить бой. Она в крови, еле держится на ногах, но собирается стоять до конца…
   Дурочка…
   Наносит удар, и внутренние органы ее почти разорваны на куски. Она падает на землю, хватаясь за сердце, ей больно, рана смертельная… А он смотрит на нее сверху вниз, он захлебывается возбуждением, желанием доказать, что лучше той, что выросла любимицей клана. Что он сильнее всех в семье, пусть и находится в младшей. Ненависть захватила его всего, поглотила в себя, он не мог остановиться. Гнев бился в висках, он хочет закончить начатое…
   …Никто не может изменить себя!..
   Человек не может избавиться от того, что ему предначертано судьбой, как бы он ни старался! Неудачник рожден неудачником, победитель – рожден победителем! И здесь неудачница только ты!..
   Тебя ведь тревожат дела клана, не так ли? Рожденная наследницей, на которую возлагают надежды, ты сама понимаешь, что этих надежд тебе не оправдать…
   Ты думаешь, что слаба, что тебя переполняет страх, что не сможешь одержать верх!.. Ты мечтаешь испариться, исчезнуть, лишь бы не оказаться здесь, в этом месте…
   Знаешь, меня всегда интересовало, почему же ты так делаешь: держишь руки у лица. И понял – это говорит о твоей неуверенности, когда ты так делаешь, это означает, что ты не знаешь, как выйти из положения… ты пытаешься сдержать нарастающую панику, но все – тщетно… О, как знаком мне этот жест… Когда ты держишь палец у рта… Значит ли это, что ты мечтаешь воздвигнуть между нами стену…

   Нет!..
   … Он наносит последний удар…
   …Что мечтаешь избавиться от меня, той проблемы, что ты боишься!..
   … и она больше не может продолжать…
   …Нет! Это не правда! Нет!..
   … Он смотришь, как она собирается с силами, пытается встать, продолжить борьбу…
  … Я многое вижу этими глазами, Хината! И их не обманешь!
- На самом деле, брат… - она произносит это тихо, но он слышит каждое ее слово. – На самом деле… несправедливые законы семьи больше всего… даже больше меня… тревожат тебя… они-сан…
   Он чувствует, как ненависть пробежала по нему новым стремительным потоком. В висках запульсировала жилка, и он окончательно потерял контроль над собой… собрав всю свою ярость, он бросился на нее…
   …Он не хотел выиграть…
   …Он хотел ее убить…

   Нейджи проснулся, широко раскрыв глаза.
   Рванув на кровати, он почувствовал, как по лбу пробежала капелька пота. В горле было сухо, в висках стучало, словно отбойным молотком, он часто дышал. Вновь и вновь в его сознании крутились кадры из его воспоминаний, в скором времени ставшие самыми ужасными ночными кошмарами.
   Если бы его тогда не остановили… Если бы он нанес ей еще один, на сей раз по-настоящему последний удар....
   По коже юноши непроизвольно пробежали мурашки. Он бы убил ее. Он бы убил свою сестру. Он бы сделал это, ведь тогда он ее ненавидел… По крайней мере, ему так казалось.
   Эти кошмары преследовали Хьюга уже несколько лет, хоть и снились довольно редко. Но чем реже они снились, тем реальнее вспоминался весь этот ужас, и Нейджи было все труднее освободить себя от вины, убедиться в том, что тогда он был слишком импульсивным и много чего не понимающим. Сейчас он джанин, один из элитнейших в деревне, и знает куда больше, чем три года назад.
   Нейджи встал со своей кровати и направился в ванную комнату. Его горло настолько пересохло, что он не мог нормально вдохнуть ртом воздух, не почувствовав при этом першение. Ополоснув лицо, Нейджи ненароком взглянул на свое отражение. Они с Хинатой оба – носители Бьякугана, но их глаза такие разные… Они совсем не похожи, ровно как и их характеры. Две совершенно разные личности, но принадлежат к одному клану. Два наследника семей-соперников. Два шиноби, у которых разный взгляд на мир. Но все же – брат и сестра…

   Недавно, около двух недель, тренировки команды семь стали похожи на мини-войну. Из безобидных концентраций чакры тренировки превращались в убойные спарринги, где члены команды соревновались в том, кто больше всех продержит контроль над своей чакрой. Простые метания сюрикенов оборачивались в состязания на меткость, а об использованиях разнообразных техник ниндзюцу, тайдзюцу и гендзюцу лучше и вовсе промолчать. Все трое: и Наруто, и Саске, и Хару, пытались показать, что они – лучшие в своем деле.
   Сегодня Какаши предложил команде семь потренироваться в открытой местности, для масштабных тренировок. Однако эта открытая местность оказалась лугом у огромного обрыва, где когда-то Наруто впервые вызвал Жабьего Босса, чтобы спастись от падения в бездну. Вспомнив об этом, Узумаки не забыл трижды проклянуть Джирайу, а заодно и Какаши-сенсея, который выбрал столь неудачное место для тренировок.
- А чего вы хотели? – спокойно отвечал тот, пожав плечами. – Остальные площадки малы для тех техник, что вы используете, а другие места сплошь и рядом проросли лесом – развернуться некуда. Это единственное место, где вы можете тренироваться, не боясь что-либо задеть… Вот только обрыва вам, все-таки, лучше избегать.
   На этой тренировке спарринг устроили только Наруто и Хару. И дело было не в том, что Саске не пришел на тренировку, совсем нет, он присутствовал там. Просто эти жаркие спарринги возникали, чаще всего, из-за пререканий Юдати и Учихи. Скандал медленно перетекал в масштабные спарринги, а затем заводился и Наруто, так как Саске умудрялся как-то насолить и ему…
   Пора забыть о тех боях, в которые Наруто и Саске раньше играли каждый день. Теперь из-за того, что Саске переключил все свои отрицательные эмоции на Юдати, они с Узумаки стали ссориться в пять раз реже, чем раньше. За эти две недели их дружба даже стала еще более сплоченная, хотя это было странно. Потому что всегда, когда дело у Саске и Хару доходило до очередной ссоры, Наруто всегда выбирал сторону девушки, а значит, невозможно было избежать новых конфликтов.
   Спарринг между Наруто и Хару возник и не по той причине, что Саске не хотел этого спарринга. Наоборот, Учиха жаждал уже в какой раз показать, на что способен. Но сегодня Хару и Саске не ссорились. Они даже не разговаривали. Точнее, Саске-то хотел заговорить, но Юдати его словно не замечала, делала вид, что не знает, что он существует на этой земле. И шиноби это, откровенно говоря, не нравилось.
- Ты что, совсем глухой стала, дура? – крикнул однажды, не выдержав, Саске, когда все трое практиковались в тайдзюцу. – А еще, вдобавок, слепой и немой?!
- Наруто, ты что-нибудь слышал? – обратилась девушка к Узумаки. – Кажется, кто-то что-то сказал…
   После этого Саске решил бросить попытки вернуть Юдати ее обычную сговорчивость, и принял игру: не разговаривать, и не замечать. Плюс ко всем радостям, Какаши и Року оставили их заниматься одних, ссылаясь на «важные дела».
- Знаю я их важные дела, – ворчал Наруто, пытаясь улучшить свой контроль над чакрой. – Засядут где-нибудь в кафе, вспоминать молодость, и ищи их потом… Черт, опять не вышло!..
   Саске тренировался, а в висках стучали мысли. Он шантажировал эту девчонку, чтобы дать ей понять, что она не центр вселенной. Он использовал шантаж только вчера. И что с того момента изменилось?! Ничего! Она по-прежнему относится к нему, как к ненужному мусору, изгою и умственноотсталому. Разве до нее не доходит, что он может заложить ее в любой момент?! Черт подери, ей что, все равно, что с ней случиться после того, как об этом узнает вся Коноха?! Да от нее косточки на косточке не останется! Он может рассказать о ней когда ему вздумается! Неужели она не понимает?!
   Учиха устремил свой тяжелый взгляд на Узумаки и Юдати.
- Ну-у, Хару-ча-а-ан! – ныл Наруто, нарезая вокруг девушки круги. – Ну, Хару-ча-ан! Ну покажи свои техники! Ну пожалуйста! Хотя бы одну-у-у! А я бы, на базе нее, сделал бы свою собственную!.. Ну пожа-а-алуйста!
- Наруто, отвяжись! – полу-шутливо, полу-сердито отвечала Хару, скрестив руки на груди. – Сколько можно повторять: я не использую свои ниндзюцу просто так!
- Ну и что-о-о? – продолжал свое нытье Узумаки. Казалось, он скоро начнет умолять девушку на коленях. – Я же использую просто так - и ничего! Ну, Хару-чан! Всего одно ниндзюцу - и я от тебя отстану! А?
   Саске фыркнул. Детский сад, ну точно! Этот придурок, как всегда, ведет себя как пятилетний. А Юдати снова решила показать свою крутость: «я не использую свои ниндзюцу просто так»! Ну конечно, как им, простым смертным, заслужить такой подарок – увидеть ее технику?
- Ну, Хару-чан! Ты ведь даже Саске не показывала свои ниндзюцу на поединках! Все тайдзюцу, да тайдзюцу… А мне по старой дружбе покажешь, а? Ну хорошо, мы даже можем отойти куда-нибудь, чтобы никто не увидел!
- Отстань!
  По лицу Учихи прошла едва заметная хмуринка. Это ему больше всего и не нравилось: что всегда на тренировках Хару умудрялась драться, использую только элементы тайдзюцу. Хотя от Какаши он слышал, что она по этому не эксперт. Девушка специализируется на ниндзюцу, но до сих пор никто, кроме Року–сенсея не знал, насколько мощны ее техники. И естественно, в Наруто разожглось любопытство.
- Ну ладно, ладно, уговорил! – сдалась Юдати, обреченно вздохнув. – Я…
- Извините, мы не помешаем? – послышался твердый голос. – Доброе утро всем.
   Команда семь дружно обернулась. У входа на третий полигон стояли Хината и Нейджи, отпрыски клана Хьюга. Нейджи твердым шагом проследовал к тренирующимся, Хината, промешкавшись, последовала за братом, неуверенно семеня сзади и краснея всякий раз, как глаза ее зацепляли Наруто.
- Не думал, что вы окажетесь здесь, – продолжил Нейджи. – Обычно в этом месте никто не тренируется.
- О, Нейджи, Хината! – Узумаки помахал им рукой. – Здорово, что вы пришли! Тоже тренировка?
- Ну, можно и так сказать, –  бесцветным голосом ответил Нейджи, бросив на сестру взгляд через плечо. – Хиаши-сама попросил меня потренировать здесь Хинату-сама, помочь ей улучшить ей свой контроль над Бьякуганом и нитями чакры.
- Э-э, Нейджи, - Наруто почесал затылок, озадаченно смотря на сестру и брата. – А вы-то сами почему тут решили оказаться? У вас есть вполне хорошее додзё…
- В додзё тренируются Хиаши-сама и Ханаби-сан, младшая сестра Хинаты-сама. Поэтому решили прийти сюда. Остальные полигоны заняты другими командами.
- О, - только и мог ответить Узумаки.
   Хару помахала рукой Хинате, дружелюбно улыбнувшись. С наследницей клана Хьюга Юдати уже была знакома, но вот ее двоюродного брата она увидела впервые. Да и на брата и сестру они не очень-то походили. Если не смотреть на то, что у обоих Хьюга Бьякуган, догадаться об этом было сложно. Нейджи был полной противоположностью добродушной Хинаты: уверенный в себе, невозмутимый, рассудительный. Даже блеск в глазах и то не походил: глаза Нейджи – чистый лед, когда как у сестры – взгляд теплый и мягкосердечный. Но удивило Хару другое. От них двоих будто веяло холодом отчуждения друг к другу. Возникало такое ощущение, будто они брат и сестра только на словах, не более. Особенно, отношение брата. Хару видит Нейджи всего одну минуту, но… Этот бездушный взгляд, устремленный в сторону Хинаты, прохладный тон, с которым он с ней разговаривал, безразличные фразы без каких-либо эмоций… Даже официальное «Хината-сама» говорит само за себя…
   Юдати тепло улыбнулась Нейджи и слегка подняла руку в знак приветствия.
- Здравствуй! Ты же двоюродный брат Хинаты, верно?
   Нейджи Хьюга впервые посмотрел на Юдати. Безразличный взгляд сменился удивлением. Он кивнул, не спуская с девушки проницательного взгляда.
- А, точно! - Наруто, вспомнив о том, что они не знакомы, поспешил исправить ситуацию. – Нейджи, это Хару Юдати-ча-а-ан, наш новый член команды! Помнишь, я тебе о ней рассказывал? – Узумаки запустил руку в волосы и улыбнулся своей неподражаемой детской улыбкой. – Думаю, вы поладите.
   Саске нервно хмыкнул, наблюдая за тем, как этот Хьюга не спускает с Юдати глаз. Чего он там в ней ищет? Никогда не видел шестнадцатилетних девчонок-АНБУ? Так оглянись своими «всевидящими глазами» - их тут полно, выбирай любую, а чужих врагов не высматривай!
- Приятно познакомиться, Хару-сан. – вежливо ответил отпрыск клана Хьюга. – Ли и Наруто и вправду  многое рассказывали о вас. Из их рассказов у меня складывается о вас хорошее впечатление.
   Хару удивленно заморгала. Таких слов от этого, казалось бы, неприступного шиноби девушка не ожидала.
- Что ж, - Нейджи вновь закрыл глаза. На этот раз он не открыл их, пока на лице не выступят вены. Открыв глаза, юноша активировал Бьякуган. Юдати непроизвольно охнула. – Начнем тренировки, Хината-сама?
   Спарринг между Нейджи и Хинатой длился сравнительно долго. Хару с неподдельным восхищением наблюдала за их битвой, следила за их индивидуальным стилем боя, за их странными движениями. Эффективность атак от таких ударов чакрой по тенкетсу в реальной схватке была бы стопроцентной, но брат и сестра не использовали Джуукен, особую технику, способную перекрыть эти особые точки чакры. Но из-за этого бой был не менее зрелищным. Даже Саске, которому Нейджи был глубоко не симпатичен, непроизвольно стал засматриваться на эту битву.
   После двадцати минут стало ясно, что Хината выдохлась. Ее движения стали более вялыми, она стала куда медленнее отражать и уклоняться от ударов брата, а наступать больше не решалась. В разгаре битвы никто не заметил, что оба Хьюга подходили к обрыву. И Хината, не подозревая об этом, пятилась к нему задом. Еще один шаг, и она упадет…
- Хината! – очнувшись, крикнули Наруто и Хару в один голос, перепугавшись за наследницу Хьюга.
   Но было поздно. Стоя у пропасти, Хината наступила на край, и земля под ее ногами тут же провалилась. Закрыв глаза от страха, в безмолвном крике она стала падать вниз, в тщетной попытке зацепиться за что-нибудь руками. Сердце забилось в ужасе, она уже видела себя, потонувшей в этой пропасти…
(прим. автора: В реале Хината обязательно бы увидела все бьякуганом, не думайте.. Автор вполне адекватен, и внимательно смотрел аниме! ХЪ Но я вот захотела, чтобы она свалилась в пропасть! ХD А иначе автор обломал бы себе весь сюжет.. Х3)
   Но тут же Хината почувствовала, как кто-то крепко держит ее за руку, тащит вверх, обратно. Сверху на нее посыпалась земля, она закашлялась, а после стала судорожно переводить дыхание. Тот, кто удержал ее, кто спасает сейчас, вытащил ее уже наполовину. Девушка запрокинула голову.
- Они-сан?..
- Потерпите еще немного, Хината-сама…
   Нейджи полностью вытянул ее из этой жуткой пропасти, и, отпустив сестру, аккуратно посадил ее неподалеку от обрыва. Девушка пыталась успокоиться. Держа руку на сердце, она чувствовала, как оно мчится галопом по грудной клетке, намереваясь выпрыгнуть наружу. Глаза Хинаты все еще глядели в сторону обрыва, из-за которого она чуть не лишилась жизни. С трудом пересилив себя, Хьюга сглотнула и перевела свой испуганный взгляд на брата.
- С-спасибо, они-сан. – выдохнула она. – Спасибо.
   Нейджи слегка улыбнулся уголками губ, кивнув.
- Уф, ну и заставила же ты нас поволноваться, Хината!
   Наруто, Хару и Саске подбежали к брату и сестре. Хару стала отряхивать Хинату от оставшейся на одежде земли, при этом проверяя, ничего ли у нее не задето, а Наруто крутился рядом, всякий раз переспрашивая, все ли хорошо, и сможет ли она тренироваться дальше. Как оказалось, Хината осталась целой и невредимой, и все облегченно вздохнули.
   Хьюга Нейджи подошел к сидевшей на земле сестре. Девушка вскинула на брата лицо, и с виноватыми нотками в голосе, прошептала:
- Прости, они-сан. Я вновь доставила тебе неприятности.
   Нейджи и все остальные удивленно вскинули брови.
- Да о чем ты говоришь, Хината? – Наруто хмуро оглядывал девушку. – Какие неприятности? Слава Богу, с тобой все в порядке, а остальное – ерунда, поверь!
- Наруто правильно говорит, Хината-сама, – Нейджи присел рядом и посмотрел на сестру спокойными, но отражающими заботу, глазами, – Как-никак, цель моей жизни – защищать вас. От всех и вся.
   Повисла тишина. Через некоторое время Хината поникла плечами, печально уставившись на землю под ногами. Защищать…
- Именно поэтому… - тихо промолвила она, обняв себя за колени. – Прости меня за то, что обязан защищать меня. Наш клан… - Хината замолчала, очевидно не зная, чем продолжить нить своих рассуждений. – Эти правила…
   Хару задумчиво жевала нижнюю губу. Глаза ее перебегали с одной Хьюга на другого, а в голове происходил настоящий фейерверк мыслей. «Цель жизни, говоришь?..» А может, она ошиблась в их отношениях? Может, эти двое все же не безразличны друг к другу? Но с другой стороны… Эти разговоры про цели жизни не навевают мысли о том, что эта цель – добровольная. Но все же…
- Все в порядке, Хината-сама. – сказал Нейджи. Хината удивленно взглянула брату в глаза. – А теперь, пожалуй, нам и вправду пора тренироваться дальше. День ведь только начался.
   И вправду, день только начинался. И даже недавнее происшествие не убавило пыла в шиноби Скрытого Листа, они продолжили свои тренировки. Ведь они хотели стать сильнее, они мечтали достичь своей цели, а этих целей, пусть даже таких, как защита родного тебе человека, нельзя добиться без упорного труда.

   Когда тебя отправляют на задание с человеком, которого ты меньше всего хотел бы видеть рядом с собой, у тебя есть два пути: оспорить решение формировании команды или смериться с судьбой и просто держаться от этого человека подальше. Хару умудрилась пройти и по первому, и по второму варианту. Сначала она долго возмущалась решению Тсунаде о том, что ей предстоит выполнять миссию с Учихой Саске, а затем, выслушав все гневные речи Пятой, решила плюнуть на все и при удобном случае просто врезать этому придурку в глаз. Если конечно, после этого он не сдаст ее, как предательницу.
   А когда тебя отправляют на задание с человеком, к которому тебя почему-то влечет, как к магниту, ты этому просто тихо радуешься, и здесь без вариантов. Убедившись, что на миссию идет и Нейджи Хьюга, Юдати облегченно вздохнула. Ведь теперь на это задание она не потратит так много нервов, как если бы они с Саске отправились на задание одни. Хотя этот вариант вряд ли существовал.
   Ну а если тебя отправляют на задание с двумя людьми, и обоих ты не выносишь, тебе остается только одно: разрушать все на своем пути от ярости, как это планировал сделать Саске Учиха. Услышав решение Хокаге, Саске чуть не стер всю резиденцию в порошок. Он надеялся на задание, но не в такой компании. Однако юному джанину пришлось с этим смириться.
- Это задание А-класса. – Пятая оглядела Хару, Саске и Нейджи. - Вы отправляетесь в деревню Дождя. Недавно из тамошней тюрьмы сбежал известный преступник по имени Синдзо Маруки. Вообще-то у нас с Дождем не очень-то хорошие отношения, но Маруки когда-то давно имел на Коноху зуб, и есть риск, что он вторгнется в деревню. Как вы наверняка поняли, ваша миссия состоит в том, чтобы найти его и отправить обратно в тюрьму.
- Хотя бы объясните, почему вы отправляете на это задание именно нас троих, – раздраженно спросил Саске, высказав общую мысль.
   Тсунаде сурово взглянула на троицу, сплетя пальцы.
- Хару – член АНБУ. Вы с Нейджи – джанины, и одни из лучших шиноби селения. Причем у Нейджи есть Бьякуган, а он необходим для выполнения этой миссии. Это все.
- А кто будет командиром операции? – спросил Хьюга.
- Хару. И это не обсуждается! – гневно добавила Тсунаде, заметив, что Учиха хочет ей возразить. – На дорогу до деревни Дождя у вас обойдется дня два. Желаю удачи. И не порвите друг друга на части, – последние слова она адресовала Хару и Саске, без единой тени юмора.
   В это же утро они отправились в путь, останавливаясь по дороге лишь на небольшие перекусы. Все время пути они обмолвились лишь парой словечек, - профессионалы не любят тратить время на постороннюю болтовню. Однако, даже несмотря на это, Хару ощутила острую нехватку в общении. Даже когда они с Року-сенсеем проходили обучение, ее учитель все время говорил, поток слов его не прекращался, казалось, он мог рассказать все об этом мире. И поэтому Юдати было не по себе, хотя она понимала, что и Нейджи, и даже Саске устраивало их молчание. Задание – есть задание, болтать неуместно… Хару пожалела, что на это задание не отправили Наруто. Вот уж кто не закрывал бы рта всю дорогу до деревни Дождя…
   В десять часов вечера, когда ночь уже укутывала лес своей темнотой, а на небе появлялись первые звезды, они решили остановиться и переночевать. На дозор вызвался Нейджи, ссылаясь на то, что усталость никак его не задела. Хару согласилась. С одной стороны, у Нейджи был бьякуган, а с другой, она сама была очень утомлена, чтобы остаться за дозорного. А Учихе эту ответственность она не доверит никогда в жизни.
   Ночь была теплой. Небольшой костер горел, тихо скрипя дровами. Ночной ветер разметал искорки пламени по округе, и они маленькими пульсирующими точками исчезали в воздухе. Задумчиво повесив голову, Хьюга сидел у костра. Он караулит уже три часа. На самом деле, он не был прям уж таким бодрым, каким бы ему хотелось. Но мысль о том, чтобы лечь спать, боясь, что ему снова приснится тот сон о его прошлом, сама по себе слегка пугала. Он чувствовал, что если хоть на минуту прикроет глаза, перед ним вновь появится окровавленная сестра.
   Нейджи нахмурился, подбросив в костер еще хвороста, и тот с шипением поглотил свою пищу для продолжения существования. Ну почему, как только его отношения с Хинатой начинают налаживаться, появляется этот кошмар и все портит? Что ж… Возможно, три года назад он бы сказал, что это – судьба. То бишь, раз так получается, значит, это предзнаменование, которое предупреждает его о том, что сближаться с сестрой было бы не самой лучшей идеей. Да. Он бы сказал так, если бы не обстоятельства, полностью изменившие его взгляды на мир. А сейчас он собирается противиться этому. Его положение вещей с сестрой просто смешны.
- Как дозор?
   Нейджи вскинул голову. Хару нерешительно улыбнулась юноше, убрав с глаз непослушную челку.
- Все нормально, никого поблизости, – ответил Хьюга, взглянув на девушку с неким любопытством.
- Хм, ясно. Но я спрашивала не совсем об этом… - Юдати горько усмехнулась. – Как ты себя чувствуешь? Может, мне показалось, но ты выглядишь неважно. Может, тебя сменить?
   Юноша отчаянно, как почудилось Хару, покачал головой.
- Нет, со мной тоже все нормально. – Нейджи посмотрел в сторону, где располагались спальные мешки. Учиха Саске спокойно спал на своем, слегка посапывая, а второй был смят и не собран. – Вам не спиться? – участливо спросил Хьюга, снова посмотрев на девушку.
- Ну-у… - Хару со вздохом уселась рядом. – Можно сказать и так.
   Некоторое время они молча наблюдали за пламенем, вслушиваясь в ночную тишину.
- Прекрасная ночь, не правда ли? – Хару посмотрела на звезды. – Звезды так и сияют…
- Вы о чем-то хотели поговорить, не так ли? – Нейджи улыбнулся уголком губ.
   Хару вздрогнула, покосившись на юношу. Глаза, устремленные на нее, как будто заглядывали в самую душу, видели ее насквозь. Прозрачные, холодные, так отличающиеся от теплых глаз Хинаты.
- Ну… Как сказать… - Юдати замялась. – Вообще-то, я и вправду хотела поговорить. Просто не знала, с чего начать.
- Начни как-нибудь. Я слушаю тебя.
   Нейджи и сам не заметил, как перешел на «ты».
   Юдати вздохнула и посмотрела в сторону костра. Казалось, она просто не могла встретиться с Нейджи глазами.
- Вы с Хинатой - брат и сестра, так? – начала она. – И принадлежите к клану Хьюга, одному из самых сильных кланов в Конохе. – Хару выдержала паузу, раздумывая, как бы продолжить свою мысль. – Не знаю, что у вас происходит внутри вашей семьи, и как это влияет на ваши отношения с Хинатой, но ваше отношение друг к другу кажутся мне странными. Такое ощущение, будто Хината боится тебя и, прости, конечно, но я думаю, что не зря. Ты слишком холоден к ней. Обращаешься как с обузой, а не как с сестрой. Я считала, что вы оба вообще друг другу не переносите.
   Нейджи опустил голову. Он и сам прекрасно это понимал.
- Так я думала, - услышал Хьюга слова Юдати. – До того момента, как ты вытащил ее из обрыва… Ты спас ее.
- Младшая семья существует и живет только для того, чтобы защищать Главную, – вставил Нейджи. – Таковы законы клана.
- Значит это дурацкие законы! – вдруг гневно отрезала Хару, осмелившись посмотреть ему в глаза.– Разве ты сам не хотел ее защитить?! Неужели в тот момент, когда она падала вниз, тобой двигало лишь осознание того, что спасать ее – это твоя прямая обязанность?! А стал бы ты спасать Хинату, если бы тоже был из Главной семьи, а, Нейджи? Или, может, ты послал бы делать это кого-нибудь из Младшей?!
- Нет! Я бы все равно спас ее! – возмущенно ответил Хьюга. – Я бы все равно ее спас! Просто… я…
- Значит, ты осознаёшь, что тобою двигали не только обязанности Младшей семьи? – быстро вставила Хару.
   Нейджи замолчал, удивленно заморгав. Он отвел глаза в сторону, затягивая с ответом. Юдати не спускала с него подозрительного взгляда.
- Зачем ты меня об этом спрашиваешь? – наконец заговорил Нейджи. – Зачем тебе так нужно узнать ответ на этот вопрос?
   Юдати фыркнула, скрестив руки на груди.
- Ну, во-первых, я беспокоюсь о Хинате. А во-вторых, дела братьев и сестер всегда не дают мне покоя.
- Почему?
- Ну-у… - Хару слегка улыбнулась. – У меня тоже когда-то был брат. И я его очень любила.
   Нейджи вздрогнул, и медленно перевел взгляд на девушку.
- Был?.. – вырвалось у него.
- Да, - просто ответила Хару. – Прошло почти десять лет, как он исчез, не сказав никому ни слова.
   Она улыбнулась такой улыбкой, которая словно говорила: «да все нормально, меня совершенно это не тревожит. Я в порядке, честно». Но даже несмотря на эту улыбку, Нейджи понимал, что эта улыбка лишь для того, чтобы скрыть свои настоящие чувства. Этакая своеобразная маска благополучия. А под ней – боль утраты близкого человека. Низ живота словно завязался тугим узелком, он вдруг почувствовал к этой девушке некую жалость. Видимо, это как-то отразилось на его лице, потому что Хару поспешно добавила:
- Эй, все в порядке, я приняла это. Я просто хочу показать тебе, что понимаю, что чувствует Хината. Независимо от того, какие у вас с ней отношения, ты остаешься ее братом, ее единственным ангелом-хранителем. И несмотря на все, она хочет, чтобы ваши отношения были соответствующими. Чтобы вы по-настоящему стали братом и сестрой, наплевав на всякие там правила. Поверь, я знаю, о чем говорю.
- Хината – наследница клана Хьюга. – упрямо заявил Нейджи. - Я не…
- Ну вот, опять про клан заладил! – застонала девушка и театрально закатила глаза. – Да сколько можно? Такое ощущение, будто ты сам не понимаешь, как относишься к Хинате. Да и вообще, откуда тебе знать? – Хару потянулась рукой к его защитной повязке и ткнула в нее указательным пальцем. Она лукаво подмигнула Хьюга. – Может Хината – самый дорогой тебе человек?
   Нейджи удивленно захлопал широко раскрытыми глазами. Все его существо словно заполнялось тем, что он только что понял…

0

7

Глава 5

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого, что лес – моя колыбель, и могила – лес,
Оттого, что я на земле стою лишь одной ногой,
Оттого, что я спою тебе как никто другой.
Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,
У всех золотых земель, у всех мечей,
Я ключи закину и псов прогоню с крыльца –
Оттого, что в земной ночи я вернее пса.
Я тебя отвоюю у всех друзей, у того одного
Ты не будешь ничьей женой, я клянусь собой!

- Черт побери, Учиха, ты неподражаемый придурок! – кричала Хару.
- Заткнись, и без тебя тошно… - сквозь зубы проскрипел на это Саске.
   С его левого плеча капала алая кровь, рана была серьезной и давала о себе знать пульсирующей болью по всей руке. И зачем он тогда ввязался в драку с этим каторжником из деревни Дождя, когда у них с Нейджи и Хару был разработан план без нападений? Видимо, Юдати решила напомнить ему об этой ошибке.
- Нечего меня затыкать! – еще более рассерженно крикнула Хару. – Разве ты не понимаешь?! Ты мог погибнуть! Зачем ты полез?! Что ты хотел этим доказать, что?! Мы же все подробно разобрали! Ты не должен был атаковать его! Идиот!
- Вообще-то, - Учиха начинал терять терпение. – Ты должна сказать мне «спасибо»!
- Я?! – Хару задохнулась от такой наглости.
- Да, ты! Если бы я не ввязался, он давно бы порезал тебя на салатик!
- Со мной ничего бы не случилось, и благодарить тебя не за что! – гневно фыркнула девушка. – Черт, Слава Богу, ты отделался только рукой!..
   Она аккуратно посадила его на землю и осторожно расстегнула его верхнюю одежду, надеясь не задеть рану. Футболка была насквозь пропитана свежей кровью.
- Нейджи, ты подал сигнал? – спросила Хару, завидев приближающегося шиноби.
   Тот кивнул.
- Люди из деревни Дождя прибудут где-то через час.
   Хару облегченно вздохнула и покосилась на того, на ком, в сущности, и сосредотачивалось задание. Преступник, которого искала деревня Дождя был мужчина лет тридцати пяти – сорока, с лысеющей головой и в грязной, порванной местами одежде. Казалось бы, старик стариком, однако не всякий старик может зацепить кунаем джанина Скрытого Листа. Синдзо Маруки был привязан к дереву в бессознательном состоянии, и теперь никакой угрозы не представлял.
- Ты как? – обратился Нейджи к сидящему Саске.
   Тот недовольно повернул лицо в сторону Хьюга и прохрипел:
- Могло быть и лучше… Эй, аккуратнее! – накинулся на девушку Учиха, почувствовав боль в плече.
- Не дергайся! – рявкнула Юдати и оглядела рану.
   Кунай она уже давно успела вытащить, осталось только залечить рану. Хару глубоко вдохнула и выдохнула, сосредотачиваясь на контроле над своей чакрой. Положив ладони на плечо, она начала процесс заживления.
   Саске не спускал с ее рук наблюдательного взгляда. Рана быстро затягивалась, кровь стала сочиться медленней, боль уходила. Если бы его лечила не Хару, Учиха наверняка бы облегченно вздохнул, однако делать это при Юдати не хотелось.
- Ты знаешь медицинские ниндзюцу, так?
   Хару не спускала взгляда с залечивающейся раны. Она нервно ухмыльнулась, ответив:
- До тебя только дошло? А когда ты за мной шпионил, ты, видимо, этого не заметил… Я знаю только одно медицинское ниндзюцу, его пришлось выучить на обучении. Однако этой техникой я могу помочь только кому-то другому, себя вылечить я не в состоянии. Надеюсь, ты счастлив.
   Саске ничего не ответил на этот сарказм. Ему вспоминался тот день, когда он увидел Хару с тем парнем по имени Дзюгацу… Даже несмотря на то, что Хару сказала ему, что этот черноволосый не ее парень, Саске все равно не покидало такое ощущение, что он и вправду ее любовник. Да уж, любовник-уголовник… Черт, ну и встряла же эта идиотка… А тут еще он подвернулся, герой, шантаж устроил. Низко. Черт, слишком низко, даже для него.
   Учиха понизил голос до шепота, чтобы его слова услышала только Юдати.
- Я забираю свои слова назад, – заметив вопросительный взгляд Хару, он недовольно заворчал. Вся охота сказать эти слова девушке куда-то улетучилась. Учиха со вздохом пояснил: - В тот день я тебе не видел и не слышал. Шантаж отменяется. Можешь считать это моими извинениями и благодарностью за лечение.
   Юдати молча разглядывала юношу синими глазами. Затем, вылечив рану, встала с земли.
- Спасибо за одолжение, Учиха. – иронично заметила Хару. – Это очень благородно с твоей стороны. А теперь хватит тут рассиживаться, твою рану я залечила. И попробуй только сказать мне сегодня хоть одно слово, иначе мой ботинок нечаянно окажется на твоей физиономии!..

   Року очень волновался. Его буквально трясло, он не мог усидеть на месте, и поэтому стал ходить взад-вперед, при этом что-то тихо бормоча себе под нос. Эта картина была так занимательна, что даже Какаши, убрав свою книгу, начал внимательно следить за своим другом, который уже в какой раз наматывал круги по тренировочному полигону. Наруто, предпочитавший не отвлекаться на всяких там сенсеев-параноиков, упорно практиковался в расенгане, пытаясь сотворить это дзюцу с наиболее высокой скоростью.
- Эй, Року, не стоит так волноваться. – Какаши решил успокоить Сиппаи. – Хару, Саске и Нейджи первоклассные шиноби, и я уверен, они справятся с любой задачей.
- Ты не понимаешь, что я чувствую, – пробормотал на это Року. Брови Какаши-сенсея удивленно поползли вверх. - Хару еще никогда не была от меня так далеко. Я все время был рядом, а теперь, когда она отправилась на задание… Сейчас я думаю только о том, нет ли у нее проблем, не угрожает ли ей опасность, и не порвут ли они с Саске друг друга… – Сенсей вдруг перестал шагать и остановился, запрокинув голову к небу. – Черт, я впервые нахожусь так далеко от нее и ничем не могу ей помочь!..
   Року поник головой. От него как будто исходила эта безысходность, безнадежность, бессилие. Он был живым примером человека, впервые не знавшего, как поступить и что делать, был птицей, мечущейся в клетке.
- Эй, Року, - обратился к нему Какаши. Сиппаи поднял на друга глаза. – Твоя дочь погибла при нападении на деревню лисом, да?
   Року вздрогнул. Дочь… Его маленькая дочь… Его дорогая Оминэ…
- Я понимаю, неприятно об этом вспоминать… - Какаши пытался облегчить удар.
   Но воспоминания уже накрыли его неприступной волной. Ночь, в которой были слышны крики и стоны боли, треск пламени, рев Демона… И его маленькая Оминэ, бледная, испуганная, за минуту до гибели…
- Року…
   Ноги у Сиппаи подсеклись. Он наверняка бы упал, если бы Какаши вовремя не придержал его. Вместе они уселись на землю: Року, бледный, как полотно, с широко раскрытыми от ужаса глазами, и Какаши, обеспокоенный, но с холодным, трезвомыслящим разумом.
- Если бы она не умерла, - негромко сказал Какаши, слегка похлопав друга по спине. – Ей бы было шестнадцать, не правда ли? Хару была бы с ней одного возраста, и, насколько я помню, она очень похожа на нее… Поэтому в Хару ты и видишь свою дочь. Ты настолько привык к ней, настолько сроднился с той мыслью, что ты единственный ее защитник, что стал ей родным отцом, который бросил ее с братом. Я ведь правильно говорю?
   Року не смог ничего ответить. Он сглотнул и постепенно стал приходить в себя. Давненько он не вспоминал про Оминэ… Но, черт побери, как же Какаши прав… Хару стала смыслом его существования, стала той единственной вещью в жизни, что он дорожил. Он не мог представить себя без нее. А теперь, когда она так далеко…
- Ты прав, Какаши. Как всегда прав. – Року-сенсей встал с земли и улыбнулся. Он и сам удивился, насколько хорошо у него это получилось – улыбка была ни печальной, ни усталой, ни равнодушной. Она была простой и дружелюбной. – Все-таки, я должен был пойти на это задание с ней… Они ушли в шестом часу утра, и поэтому…
- …Ты очень беспокоишься, – закончил за него Какаши. От сердца у него отлегло. Если Року говорит о своей злокозненной цифре шесть, значит, с ним все в порядке.
- Року-сенсей! Какаши-сенсей!
   Двое сенсеев увидели Сакуру и Наруто, бежавших к ним со стороны входа в полигон. На лице девушке читалось противоречивое чувство радости и ужаса, если вообще такое было возможно. Шиноби подбежали к ним и Сакура стала шумно отдыхиваться. Видимо, она бежала сюда через всю Коноху. Року и Какаши вопросительно смотрели на шиноби, ожидая объяснений. Так как розоволосая куноичи не могла пока членораздельно говорить, инициативу перенял Наруто:
- Хару, Саске и Нейджи вернулись! У Саске, говорят, рука была серьезно ранена, но сейчас, благодаря Хару-чан за его жизнь можно не опасаться!
- Что? - переспросил Какаши. – Где они?
- У главных ворот, - на этот раз заговорила Сакура. – Только что вернулись. Я возвращалась с резиденции Хокаге, так что…
- Мы должны узнать, все ли в порядке! – взвыл Року Сиппаи и накинулся на Какаши. – Я же говорил, что что-нибудь произойдет! Шестерка всем портит жизнь, это все из-за этого коварного числа! – и Року дал деру в направлении главных ворот.
   Параноик, говорите? Это он-то, Року, параноик? Да сами вы параноики!

   Саске еще несколько дней лежал в больнице Конохи на реабилитации. Так как Хару не была ниндзя-медиком, полностью полагаться на ее умения в этом спектре было нельзя, и, несмотря на все опротестования Учихи, его все же положили в одну из палат. Думали, что он проваляется так где-то с неделю, однако врачам пришлось выписать его уже через три дня – Хару все благополучно вылечила, и ничего не надо было предпринимать.
   Однако даже за три дня все может вдруг  измениться.
   Хару с нескрываемым удовольствием наблюдала за изменениями в отношениях Нейджи и Хинатой. Пожалуй, Юдати нашла способ поменять точку зрения молодого Хьюга, но никто не знал, как у нее это получилось. Девушка просто загадочно улыбалась, когда ей задавали этот вопрос. Ведь она считала, что не самое главное знать, как все произошло, главное - знать результат. Тем более, Хару стала теперь больше общаться с Нейджи. Эти три дня они почти все время проводили вместе, иногда в компании с Наруто или Хинатой, а иногда - наедине. В такие редкие случаи они гуляли по лесу, или проходили вдоль реки. За эти три дня они стали… настоящими друзьями.
   Хару и Нейджи сидели на скамейке под сакурой, подставляя лица под листья, которые, кружась, падали на них розовым ливнем. Было потрясающе, просто сидеть здесь, ощущать на коже бархатные прикосновения сакуры, вслушиваться в шум ветра и… чувствовать присутствие Нейджи рядом с собой.
   Почему-то с ним Хару было хорошо и свободно. Ей казалось, он понимал ее с полуслова, нет, с полумысли, он словно читал ее, как открытую книгу. Знал, как приподнять настроение, когда ей было грустно, чувствовал, когда стоит говорить, а когда – молчать. Ведь даже просто молчать с ним рядом было легко и приятно. Нейджи казался Хару тем человеком, который понимал ее больше, чем кто-либо, даже больше, чем Року-сенсей…
   Стало вдруг жарко, когда он нечаянно коснулся ее руки. Хару почувствовала, как все ее тело трепещет и готово взлететь от странного чувства. Девушка взглянула на Нейджи своими синими глазами, слегка улыбаясь краем рта. Она притянула к нему рукой, чтобы прикоснуться… дотронуться до кожи на лице…
- Кхм-кхм, - услышали они сзади холодный голос. – Не помешал?
   Хару быстро отдернула руку, мигом залившись пунцовой краской. Даже Нейджи казался слегка смущенным. Пара разом вскочила, резко повернувшись в сторону того, кто это произнес.
- Ты?! – Юдати отстранилась на один шаг.
- Что же вы так резко вскочили? – все тем же безразлично-холодным тоном спросил Саске, - а это был именно он, - скрестив руки на груди. – Неужели я оторвал вас от чего-то важного?
   Учиха медленно перевел глаза на Нейджи. Черные, всепоглощающие, они светились такой ледяной злобой, что, казалось, могли убить.
- Учиха! – Хару прожгла Саске ненавидящим взглядом. – Эй, красавчик, ты же должен был быть в клинике! Может, медсестры не выдержали твоего присутствия и погнали тебя пенками вон из больницы? – поинтересовалась девушка, раздраженно закатив глаза.
   Теперь Саске перевел глаза на Хару.
- Да нет, - спокойно ответил Саске. – Молоденькие медсестры, кажется, наоборот не хотели меня отпускать, – он усмехнулся. – Меня просто выписали раньше срока. Вижу, ты очень рада этому факту, а, ненормальная?
   Нейджи выступил вперед, навстречу Учихе. Инстинкты Саске вовсю забили тревогу, однако он приказал себе держаться спокойно и наблюдать за действиями Хьюга.
-Может, Учиха, вы и не ладите с Хару-сан. – заметил Нейджи, с некой угрозой смотря на юношу. – Но называть ее так ты не имеешь никакого права.
- Нейджи! – Хару потрясенно уставилась на заступника.
- Не твое дело, как я с ней разговариваю, Хьюга. – огрызнулся Саске. – Это наши с ней дела, и прошу не мешать.
- Вообще-то, на данный момент мешаешь только ты, – спокойно ответил Нейджи. – Если ты что-то хотел, говори, а если влез в нашу беседу безо всякой причины – попрошу удалиться.
   Учиха молчал, уставившись на Нейджи черными глазами. Казалось, он вот-вот начнет атаковать, настолько обозленным он выглядел. Саске закрыл глаза, приказав себе успокоиться. С чего он так завелся? Юноша понял, что разбираться в такой ситуации нет смысла, по крайней мере, выяснять отношения таким путем. Лучший выход разозлить и одну, и другого, это немного подурачиться.
- Беседу, говоришь? – Саске наигранно улыбнулся. – Какая у вас, однако, душевная беседа вышла: одни, на скамеечке, под сакурой, вокруг ни души… Ну, кроме меня, естественно. Не похоже на простую беседу, – темноволосый шиноби усмехнулся. – Скорее, на романтическое свидание…
- А если даже так, то что? – вдруг громко спросила Юдати, оперев руками бока и с вызовом смотря на юношу. Увидев на его лице замешательство, она победно улыбнулась. – А вдруг у нас и вправду романтическое свидание? – Хару подошла к Нейджи поближе и вложила в его руку свою ладонь.
   Девушка с удовольствием наблюдала за изменяющимся выражением лица конохского красавчика. Лицо Саске то бледнело, то краснело от злости, то перекашивалось в ужасе, то искажалось от ярости… Хару весело отметила про себя, что Саске Учиха все-таки способен на проявление эмоций.
- Что же ты замолчал, красавчик? – оживленно заметила Юдати, не отпуская руку Нейджи. – Разве ты не хотел что-то сказать?
   Девушка посмотрела в сторону Хьюга самым, на какой только была способна, нежным взглядом, расплывшись в улыбке. Уж такого издевательства Саске вытерпеть не смог. Почти задыхаясь от такой наглости, он хотел разразиться в бурной тираде. Однако изо рта выходили лишь нечленораздельные звуки и отдельные согласные. Ему даже на секунду стало стыдно, что он вообще произносит такие выражения как «э-э?!» или «уо-о!..». В такой ситуации он не мог ничего придумать, кроме как просто сложить руки в определенную печать и исчезнуть.
   Как только Учиха исчез, Хару сразу же разразилась заливистым смехом. Физиономия юноши ее настолько рассмешила, что она просто не могла сдержаться. Надо же, он попался на эту уловку! Да, великий Саске Учиха, ты крут!
   Она несколько раз глубоко вдохнула и вдруг поняла, что до сих пор держит Нейджи за руку. Она быстро освободила Хьюга от своей мертвой хватки и виновато взглянула ему в глаза.
- Прости, что я так все устроила. – Хару слегка улыбнулась. – Ничего такого не подумай, я… гм, я сказала это только для того, чтобы он отстал. Ты не сердишься на меня?
- Нет. – Нейджи загадочно улыбнулся и уже сам взял ее руку в свою ладонь. Юдати вспыхнула. Почему-то она не почувствовала такого странного ощущения, когда сама вложила свою ладонь в его. – Я не сержусь. На самом деле, я считаю, что ты здорово придумала.
   Девушка расплылась в улыбке, надеясь про себя, что юноша еще не скоро отпустит ее руку.

   Лето всегда царило в Скрытом Листе. Оно было везде, оно весело пело песни голосами птиц, улыбалось солнечными лучами и плакало вечерними дождями. Оно выло прохладным ветерком и радовалось струйками родниковой воды. Лето – это всегда счастье.
   Возможно, также думал и Нейджи, прохаживаясь по Конохе как-то утром. Этот день был особенным, ведь сегодня праздник цветения сакуры, полагается дарить подарки близким людям. И, собравшись с мыслями, он решил купить эти подарки рано утром, пока никто не проснулся. Для Ли, Наруто и Тен-Тен с подарками он уже определился. Осталось еще. Для Хинаты.
   Куда бы он ни заходил, он никак не мог найти то, что подошло бы его сестре. Нейджи почему-то ничего не устраивало, ему казалось, что тому или иному подарку она была бы не довольна. Хотелось подарить что-то особенное, что-то такое, чтобы Хината сразу поняла, как она ему дорога. Пока ничего такого найти не удалось.
   Обойдя несколько магазинчиков, он наткнулся на еще один, с виду невзрачный, и решил зайти, терять ему уже было нечего. И, зайдя туда, не поверил своим глазам: этот маленький, невзрачный со стороны магазинчик, оказался просто сокровищницей. Здесь можно было найти любую безделушку с самых дальних деревень, от Снега до Звезды. И, разглядывая причудливые витрины, Нейджи наконец нашел то, что искал. Красивый, нежно-фиалкового цвета кулон в виде нераскрывшегося бутона цветка покоился на подушке, мерцая. Как оказалось позже, этот кулон – старинное сокровище деревни Цветов. Хьюга зачарованно смотрел на это украшение, представляя, как оно будет смотреться на Хинате.
   Но, уже купив кулон, Нейджи не спешил уходить из лавочки. Он высматривал еще один подарок, для еще одного, не менее важного, чем Хината, человека. Нейджи улыбнулся, когда опять же наткнулся на то, что пытался отыскать. Еще один кулон. Но уже совсем другой, прозрачно-синего цвета, формой напоминающий вытянутый кристалл. Внутри него, казалось, метался ветер, который словно мечтал вырваться из своего плена. Это делало кулон необычным, выделяющимся. Прямо таким же, как и его скорая обладательница…
   Как только Нейджи вышел из магазина, он направился в сторону дома Хьюга, держа в руке пакет с подарками. Те подарки, что предназначались для Наруто, Ли и Тен-Тен уже покоились дома, осталось только занести эти два. Улыбаясь себе под нос, что было крайне для него неестественно, он шел по безлюдным улицам. На дороге еще лежал утренний туман, слегка моросило воздух. Тишина, и никого поблизости. Только он, и звук его шагов, отдающиеся эхом.
   Представьте себе удивление Нейджи, когда сквозь туман впереди он увидел чью-то одинокую фигуру. Хьюга остановился и активировал Бьякуган. Мир вдруг поменялся. Нейджи словно открыл все его секреты, узнал тайны. Юноша сконцентрировался на силуэте. Тот находился в метрах ста, и шел в его сторону. Нейджи усилил контроль, и в следующую секунду узнал таинственную персону. Он закрыл глаза, дезактивировав Бьякуган. Усмехнувшись, он пошел дальше по дороге, ведущую как раз к этому силуэту. Если ему придется идти в его сторону, Хьюга не будет прятаться, а просто пройдет мимо.
   Осталось двадцать метров до их встречи.
   Туман потихоньку рассеивался, дав еще лучше разглядеть силуэт. Это молодой шиноби, достаточно высокого роста, черноволосый. Еще десять метров, и Нейджи может различить черные глаза, защитную повязку Конохи. Шиноби останавливается, узнав Хьюга, но тот продолжает идти дальше, сделав вид, что не замечает его. Их расстояние сокращается до метра. Темноволосый шиноби стоит, напряженно следя за ним, Нейджи, а тот, наконец, проходит мимо.
- Постой, Хьюга.
   Что ж, ему пришлось остановиться. Нейджи развернулся лицом к молодому джанину и спокойно ответил:
- Что такое, Учиха?
   Саске смотрит на него, казалось, невозмутимо, но Нейджи умел различать спокойствие и гнев. Сейчас он смотрит на Нейджи с тщательно скрываемым презрением, и лишь в самой глубине глаз можно было увидеть вулкан злобы.
- Что это у тебя в пакете? – он подошел ближе, всматриваясь в ледяные глаза Хьюга. – Наверно, подарки?
- Возможно, – ответил тот.
- Хм. – Учиха стал пожирать глазами пакет, в котором лежали две коробочки с кулонами. – И для кого же они?
- Для Хинаты-сама.
- Оба? – губы Саске скривились в усмешке.
- Тебе что-то нужно, Саске?
   Темноволосый шиноби не выдержал. По крайней мере, он снял маску ледяного спокойствия, и теперь можно было определенно сказать, что Саске смотрит на него по-настоящему убийственным взглядом.
- Она не достойна того, что ты ей приготовил, – сухо, и произнесено лишь после долгого молчанья.
- Я так думаю, не тебе решать, чего она достойна, а чего нет, – голос Нейджи был сдержанным.
   И вновь тишина. Саске смотрел на Хьюга, не мигая, может, ожидая еще каких-то слов. Нейджи же вел себя как обычно, если не мигать, глаза начинают слезиться, а это очень мешает. Тем более, такой ненависти он в себе не ощущал. Он сам до сих пор не разобрался, что чувствует по отношению к Саске. Вообще-то, он не особо им интересовался, но раз уж так вышли обстоятельства, что они встречаются чаще, чем обычно…
- Ты зря с ней связался, – еще более сухим голосом. Может, показалось, но в этих словах проскальзывают нотки угроз. А Хьюга не выносил, когда ему угрожают или запугивают его. Тем более, когда ему угрожает парень, на год младше его самого. Нейджи аккуратно поставил пакет с подарками на землю.
   Что ж. Придется рассказать ему, как обстоят дела. Может, сказать всю правду? Нет, нельзя. Тогда стоит всего лишь намекнуть, маленький намек никому не повредит.
- Это ты так думаешь, что зря.
   Хьюга скрестил руки на груди. Сказать – не сказать? Нейджи как бы оценивающе смотрел на Учиху.
- Ваши связи все равно зайдут в тупик, – услышал Нейджи ответ. Всмотревшись в лицо шиноби, он увидел, как в его глазах сверкнул шаринган. И тут же решил: сказать.
- Это чьи еще связи туда зайдут. Насколько я понял, у тебя к ней отношения не очень-то и простые, правильно я говорю, Учиха? – Нейджи усмехнулся и вены стали выступать на его лице.
   Если бы Хьюга вовремя не среагировал, то получил бы мощным ударом кулака по голове. Но просто увернуться ему показалось мало. Сконцентрировав чакру в своей руке, Нейджи, видя потоки чакры и тенкетсу, выбил главную точку на руке Учихи. По всей руке прошла реакция, и вот он уже не может двигать правой рукой. Саске, сдавленно прокашлявшись, выплюнул кровь. В следующую секунду он оказался на безопасном расстоянии от Хьюга. Тяжело дыша, Учиха смахнул со лба капельки пота и одарил Нейджи уничтожающим взглядом.
- Догадываешься, почему я смог так легко тебя достать? – Нейджи  встал в боевую стойку клана Хьюга. – Шиноби, не контролирующий свои эмоции и действия… А впрочем, ты и так знаешь. Не нужно напоминать тебе, что не стоит открывать противнику свои слабые стороны. В твоем случае я ее уже нашел…
   Саске ничего не ответил, пытаясь унять боль в руке, в которой были выбиты все тенкетсу.
- Я читаю тебя, как открытую книгу, – снова заговорил Хьюга. –  Я вижу всё этими глазами. Знаю, почему решил поговорить со мной таким образом. Знаю, зачем ты тогда прервал нас. Я знаю цель, которую ты сейчас преследуешь, но она непреодолима. Ведь она эту цель относительно тебя не преследует, верно? – Нейджи увидел, как злобно сверкнули глаза Учихи. - Хочу сказать, тебе ничего не светит. Ни в этой битве, ни в битве совсем другого рода, если ты понимаешь, о чем я. У тебя никаких шансов.
- Возможно, – ответил Саске, скривив рот в ухмылке. – Но зато я лишу этих шансов тебя, Хьюга.
   Лицо Нейджи вдруг утратило все спокойствие и самоуверенность. Теперь и его по чуть-чуть стала захлестывать ярость.
- По-крайней мере, я знаю, - он глубоко вдохнул и выдохнул, подготавливаясь к атаке. – Что этой цели могу достичь.
   Саске усмехнулся, хотя кровь текла по его губам и шее.
   «Кто бы мог подумать…»
   Нейджи с молниеносной скоростью оказался возле него и атаковал. Саске ловко избегал ударов и в следующий момент резко ударил Хьюга ногой с разворота.
   «… Что у нас с ним одна и та же слабая сторона…»
   Саске ухмыльнулся про себя. Одна и та же слабая сторона…

0

8

Глава 6

Я ненавижу этот мир – в нём есть ты.
Я ненавижу людей – ты одна из них.
Я ненавижу огонь – он также горяч, как и ты.
Я ненавижу воздух – он у нас один на двоих.
Я ненавижу себя – мне кажется, я люблю тебя…

   Шизуне бежала по коридорам резиденции, надеясь застать Хокаге в кабинете. Тсунаде должна узнать эту новость! Должна узнать, а затем придумать план!
   Еще один поворот, и вот она уже была у дверей Хокаге. Не замедляя бег, она ворвалась внутрь.
- Тсунаде-сама! – крикнула Шизуне. – Я только узнала, что…
- Мне уже сообщили.
   Пятая сидела за столом, сосредоточенным взглядом смотря на некий пергамент в руке. Когда к ней вбежала ее ученица, Тсунаде даже не подняла головы.
   Шизуне осеклась. А затем, взяв себя в руки, зашла в кабинет и закрыла за собой дверь. Значит, она уже знает…
- А про Саске и Нейджи?.. – тихо спросила помощница Хокаге. – Вы знаете, что они…
   Пятая вздохнула и подняла свои ореховые глаза на Шизуне. Как ей не знать про то, что вчера произошло между Учихой и Хьюга? Если бы их не остановил случайно оказавшийся поблизости Какаши, сложно себе и представить, что бы случилось. Но почему они решили устроить спарринг? Да еще посреди деревни! Как ни ломала над этим  голову Тсунаде, ответа она так и не нашла. Что они могли не поделить? Единственная возможная причина: узнать, какой клан сильнее – клан Учиха или же клан Хьюга. Но что-то слишком резко они решили узнать это.
   Так какова причина? Что заставило Саске и Нейджи драться на глазах у всех?
- Я знаю, Шизуне, знаю. Я думала об этом все время, пока не получила данное сообщение. – Пятая сплела пальцы вместе и кивком головы указала на пергамент. – Теперь это волнует меня больше, чем происшествие с Саске и Нейджи.
- Вы собираетесь высылать команду? – обеспокоено спросила Шизуне, подойдя к столу Хокаге.
- Конечно. – Тсунаде кивнула. – На задание выйдут Хару, Саске и Нейджи.
- Что?!
   Шизуне попятилась обратно к двери, в ужасе смотря на свою учительницу.
- Почему?! Тсунаде-сама, есть много причин, по которым вы не должны пускать на это задание именно их!
- К примеру? – Тсунаде с интересом посмотрела на девушку.
   Шизуне слегка замешкалась, не понимая, как Пятая не может видеть таких элементарных вещей. Затем, слегка осмелев, решила ответить:
- Если Саске встретится с Итачи, может произойти что-нибудь ужасное! А тем более, отпускать на задание еще и Нейджи, у которого с Саске теперь не те отношения… простите, но это глупо! Вы же понимаете это, Тсунаде-сама!
- Понимаю, - просто ответила Хокаге. – Поэтому послала на задание Хару.
- Но ведь и с ней Саске не ладит! – Шизуне была в шоке. Как можно сформировать такую команду?! – Они трое точно передерутся!
   Тсунаде еще раз вздохнула.
- Да, Шизуне… Видимо, ты так и не поняла моей стратегии.
   Девушка удивленно заморгала. Стратегии? Что это значит? Она внимательно посмотрела на сенсея.
- Объясните, пожалуйста, что вы имеете в виду.
- Ты не замечала, что как только Хару вернулась, Саске перестал пытаться вырваться из деревни, Шизуне? Что их ссоры с Наруто почти прекратились, а с Сакурой он стал вести себя гораздо мягче? Неужели ты не видела, что всё, о чем думал Саске весь этот месяц, это Хару? Неужели не заметно, что теперь он не думает ни об Итачи, ни о мести? Неужели нет, Шизуне?
   Девушка опешила. Ничего такого она не подмечала, разве что…
- Это потому, что Хару переняла все его отрицательные эмоции на себя, – смело высказала свое предположение Шизуне. – Она стала очередным его врагом. Поэтому ссор с Наруто и недовольства по отношению к Сакуре стало меньше.
- Может быть, может быть. – Тсунаде облокотилась рукой на подлокотник своего кресла, улыбнувшись Шизуне. – А если я скажу, что я дала Хару этакое задание: приглядывать за Саске и заставить его как-то забыть о своей мести? – увидев на лице своей ученицы явное непонимание, Хокаге начала пояснять: - С самого начала возвращения Саске я не доверяла тому, что он забыл об Итачи и больше не хочет найти его. Все его состояние говорило само за себя – он словно хотел убежать отсюда вновь. Единственное, что его здесь удерживало, это дружба с Наруто и Сакурой. Однако риск его ухода все равно существовал, и я думала над тем, как бы заставить его одуматься. Решение пришло само собой.
- Возвратилась Хару? – догадалась помощница.
- Точно. Понимаешь, у Хару есть одна особенность… - Тсунаде выдержала некоторую паузу.- Она может изменять людей. Их взгляды на мир. Может заставить пересмотреть свои решения. Причем действует она так тонко и легко, что человек, которого она хочет изменить, даже не ощущает в себе изменений. Также она старается изменить и Саске… Хотя, признаюсь, стать его врагом я Хару не просила, видимо, он ей сам не понравился. Но задание выполнит, это я знаю точно.
   Шизуне сглотнула. Ей не давала покоя одна мысль, которую она решила высказать:
- И что же? Вы собираетесь отправлять на задание Хару только для того… чтобы контролировать Саске?
- Ну почему же? – Тсунаде пожала плечами. – Хару – квалифицированный АНБУ, у которой никогда не было промашек. Тем более, она единственная знает, как выглядит этот странный тип, вторгшийся в деревню несколько недель назад, и Юдати с легкостью его опознает. Нейджи я посылаю за счет Бьякугана, ты же понимаешь, когда нужно кого-то найти, Бьякуган – лучший помощник.
- Так почему не послать на миссию Хинату? Она тоже владеет Бьякуганом. – упрямо гнула свое девушка.
- Хината на миссии. Нейджи – наша единственная надежда. А на счет их с Саске отношений… Думаю, Хару в состоянии контролировать их обоих…
   Внезапно в кабинет стремительно залетела тройка явно невежливых шиноби, даже не удосужившись постучаться. Вернее, это были два шиноби и одна куноичи.
- А вот и наши герои, – усмехнулась Хокаге, оглядывая троих ворвавшихся. Она довольно скрестила руки на груди. – Что ж, вы как раз вовремя.

   Хару, Саске и Нейджи вышли из резиденции Хокаге молча, в слегка странном состоянии. Единственным человеком, который казался более-менее вменяемым, был Хьюга Нейджи: в отличие от своих товарищей, он не казался омраченным какими-то тяжелыми размышлениями. Саске невольно сжимал и разжимал руки в кулак, тяжело дыша. С ним все было понятно. Он наконец может встретиться с тем, кому давать слово убить, сможет выполнить свое обещание, и теперь он в предвкушении от этой мысли. Но, приглядевшись к Учихе поближе, можно увидеть хорошо скрываемый… страх?
- Мы выходим завтра утром, – сказала Хару слегка дрожащим, как отметил про себя Хьюга, голосом. – В семь встречаемся у главных ворот. Всем все ясно? – спросила она, и дождалась, пока юноши утвердительно кивнут в ответ.
   Нейджи присмотрелся к ней повнимательней. Бледная, испуганная, Хару до боли кусает нижнюю губу, так, что чуть ли не выступает кровь, кажется растерянной, несобранной. Лоб девушки отражал мучительные раздумья, глаза опущены вниз… Что же с ней?
   Переведя глаза на Учиху, Нейджи понял, что тот смотрит на Хару с неким… пониманием. Он словно знал, что ее беспокоит, из-за чего она так мучается. Но разве он, Саске, может знать?
- Хару-сан, - заговорил Нейджи. – Пока мы еще не вышли, можно с тобой поговорить?
   Юдати подняла на Хьюга слегка уставший взгляд. Ее губы медленно расползлись в улыбку.
- Да, я…
- Извини, Нейджи, но она не сможет сегодня с тобой поговорить, – встрял Саске, самым наглым образом прервав Хару. Он со странным блеском в глазах покосился на девушку. – Юдати уже согласилась поговорить кое о чем со мной наедине. Не так ли, Хару?
   Юдати непонимающим взглядом посмотрела на Учиху. Что-то в его глазах заставило ее согласиться с этим, она медленно кивнула и извинилась перед Нейджи.
- Тогда пойдем. В лес.
   Темноволосый шиноби, не медля ни секунды, последовал вперед, не дожидаясь Юдати. Хару еще несколько секунд смотрела юноше вслед, а затем, еще раз извинившись перед Хьюга, последовала за Саске. Разговор? Что ж, не трудно догадаться, о чем. В лесу? Там, где никто не узнает. Наедине?
   Это значит, без свидетелей.

   Хару молча семенила за Саске к лесу, обнимая себя за плечи и опустив глаза. Она о многом должна была подумать. О задании, касающееся Дзюгацу… Да, именно об этом задании, на котором они, Саске и Хару, смогут встретиться с теми, кого так отчаянно ищут. Учиха, всю жизнь искавший своего брата, Итачи, и она, с раннего возраста уже знавшая свою цель - Дзюгацу.
   Воспоминание о мечте Саске, а именно о его грезах убить брата, заставило девушку вскинуть глаза на спину впереди идущего шиноби. Неужели он не понимает, на что идет? Хару почувствовала себя жалкой и раздосадованной. Она согласилась выполнить миссию Тсунаде-сама, согласилась изменить этого Учиху, попытаться как-то заставить его поменять свои взгляды на жизнь… Но разве может она брать на себя ответственность за человека, пытаться исправлять его ошибки, когда сама ничуть его не лучше? Когда она вовсе не пай-девочка? Когда она – предательница родного селения? Разве она может учить кого-то еще жизни?! И все же…
   Что он, Саске, будет делать, встретив своего брата? Сразу накинется на него? Вполне возможно, вернее, это самый вероятный вариант. А что будет делать она, Хару, увидев Дзюгацу? Слова против него не работают. Слова чести, дружбы, совести, наконец, никак не действуют на него, Юдати поняла это окончательно после той самой последней встречи. Она тоже сразу накинется на него, чтобы обездвижить и отдать в руки Конохе и во всем признаться самой? Девушка невесело усмехнулась про себя. Конечно, она так и поступит. Что ей еще остается?..
   Утопая в своих размышлениях, Хару и не заметила, как они с Саске достигли места их разговора. Оглянувшись, она поняла, что они находятся на какой-то небольшой опушке неподалеку от деревни, в абсолютной глуши. Было слышно лишь, как тихо воет ветерок и как негромко поют птицы. Здесь никто не помешает их разговору. Хару в упор посмотрела на Учиху. Но разговор ли будет?
- Ну и? Так и будем играть в гляделки, или ты наконец расскажешь мне, зачем позвал? – Юдати постаралась, чтобы это прозвучало как можно более раздраженно. – Если опять хочешь устроить шантаж, не стоит утруждать себя, - в таком случае я сама пойду к Тсунаде-сама и сдамся ей со всеми потрохами.
- Я сказал, что не буду тебя шантажировать, – сухо ответил Саске. – Если я так сказал, значит, так оно и есть.
- О, ну конечно, я в этом нисколечко не сомневаюсь, – ухмыльнулась Юдати.
   Однако она не могла унять дрожь. Мысли о Дзюгацу накатывали на нее новой волной и Хару понимала, что еще чуть-чуть, и она выдаст свое состояние. И как она потом посмотрит Учихе в глаза, когда упадет рядом с ним в обморок от нахлынувших эмоций?
- Наше задание связано с моим братом и тем парнем, – под «тем парнем», как поняла Юдати, Саске имел в виду Дзюгацу. – Так что я хочу кое-что обговорить. Раньше мне бы было на это наплевать, но сейчас это имеет большое значение, – шиноби посмотрел на нее самым проницательным своим взглядом. – Кто он – Дзюгацу?
   Руки Хару непроизвольно сжали края ее шортов. Потихоньку вдыхая и выдыхая воздух, она успокоилась.
- Какая тебе разница? Ты спрашиваешь это только из-за задания, красавчик?
- Я же сказал, что да. Ну так что? Ты скажешь, наконец, кто он?
- Хм-м… - задумалась девушка, чуть искоса смотря в сторону юноши. – А если я откажусь?
- Тогда я предлагаю такой вариант – схватка, – пожал плечами Учиха. - Тот из нас, кто быстрее сорвет с головы защитную повязку противника, побеждает. Если выигрываю я, ты рассказываешь мне все про Дзюгацу, и говоришь чистую правду, понятно?
   Куноичи задумчиво пожевала нижнюю губу.
- А если бой выиграю я? – спросила она через некоторое время.
- Если же выиграешь ты, - Учиха выдержал некоторую паузу, собираясь с мыслями. Закрыв глаза, он негромко, но отчетливо произнес: - Тогда я откажусь от миссии.
   Тишина.
   Хару пыталась сосредоточиться на том, что только что услышала. Она пыталась скрыть свое удивление, но широко раскрытые глаза и слегка открытый в изумлении рот выдавал ее состояние. Он точно ЭТО произнес? Он собирается отказываться от миссии? Собирается упустить тот шанс найти Итачи, который выпадет нечасто?
- Ну, так что? – усмехнулся темноволосый шиноби после чересчур долгого молчания. – Ты согласна?
- А тебе еще не надоело, Саске? Тебе так важно победить меня? – скрестив руки на груди, спросила на это девушка.
- Если не сумею одолеть тебя, то и соваться на эту миссию мне не стоит, – просто ответил юноша. - Зачем идти туда, когда я все равно вернусь с поражением или же вообще – могу быть убит?
   Хару не ответила. А что можно ответить на истину? Вместо этого она развязала защитную завязку Конохи с плеча, и туго завязала ее на свой лоб. Учиха с интересом наблюдал за действиями Юдати, и вскоре они уже стояли в боевых позах.
- Даже если я проиграю, - впервые за недолгое время на губах Саске появилась улыбка. – То хотя бы узнаю, какие у тебя ниндзюцу. – он вытянул вперед руку и на его ладони стал появляться ярко-синий сгусток энергии, искрясь, словно миниатюрная молния, отдаленно напоминая звук между тем, как в один голос поют сотни птиц и тем, как в тишине электричество набирает свои обороты. Чидори.
   Не ожидая атаки, он бросился на девушку.
- О, ты прав. Я намереваюсь тебе их показать.
   Сказав это, девушка вскинула обе руки над головой.
- Футон! Юки Араси но Дзюцу!
   Саске отчетливо видел, как вокруг Хару словно закружилась снежная метель, стало жутко холодно, сильный порыв ледяного ветра сшиб дыхание. С трудом видя сквозь слепившие глаза снежинки, Саске готов был поклясться, что видел на губах Юдати насмешку. Как только ее руки сложились в незнакомую печать, снежная буря обрушилась на юношу прежде, чем он успел что-либо сделать. Ветер напрочь заглушил поток чакры молнии, а сам Учиха изо всех сил твердо держался на ногах, не желая быть снесенным.
   Чидори стал исчезать прямо у него на глазах, хотя это было не удивительно. Ветер сильнее молнии. И Хару, зная, что он владеет этой стихией, была готова к отражению Чидори. Саске чертыхнулся, и сразу же пожалел об этом: на это ушли те остатки воздуха, которые еще не вышибла снежная буря. Чувствуя, что он задыхается, он решил больше не медлить и уйти на безопасное от бури расстояние. Атаковать сейчас бессмысленно – эта техника Юдати еще действует, а ему, Саске, нужен воздух в легких, чтобы продолжать бой.
   Рассеяв ниндзюцу, Хару подметила, что ее противник исчез. Она слегка повела бровью. Нет, она не была удивлена, как раз наоборот, она предугадала такой ход событий. Наверняка прячется где-нибудь за деревом и переводит дыхание.
- Что же ты убежал, красавчик? – громко, так, чтобы он точно услышал, прокричала Хару, слегка улыбаясь. – Мне казалось, ты так хотел сразиться со мной и узнать мои ниндзюцу… Кстати, тебе понравился моя техника? Прямо дух из легких вышибает, не правда ли?
   Учиха выглянул из дерева, стоящего неподалеку от зоны сражения. Он старался вдыхать как можно больше воздуха, но при этом тихо, так, чтобы его не услышали. И так, Чидори против нее использовать нельзя, это факт. Тогда у него остаются огненные техники его клана, знание тайдзюцу и Шаринган, которым он пока не спешил воспользоваться. Что ж, весьма неплохо, по крайней мере, силы у них теперь равные. Вряд ли у этой зазнайки найдутся техники Суйтон против Катон’а.
- Футон! Киру Кадзе но Дзюцу!
   Внезапно дерево, которым Учиха считал хорошим укрытием, словно разрезали огромной пилой на несколько частей. И это сделал…ветер! Воздух словно сам разрезал деревце на тонкие дольки! Шиноби еле успел отскочить вовремя на безопасное расстояние и посмотрел на ту, что прознала о его укрытии.
- Попался.
   Хару стояла над разрушенным деревом с наглой усмешкой на губах. Она понеслась на юношу и попыталась ударить по лицу, но Саске успел перехватить удар. Удалось ему это с трудом. Не желая уступать, он сам нанес удар, однако, как позже оказалось, удар пришелся по пустому месту. Сразу откуда-то снизу в его челюсть врезался кулак. Учиха, слегка пошатываясь, упал. Лежа на земле, он ощутил, как девушка хватается за его защитную повязку, пытаясь сорвать. Нет, не бывать этому! Он поставил на карту слишком многое, чтобы вот так проиграть! Резко перехватив руку, он повалил Хару рядом с собой, а сам вскочил.
- Что-то все это затянулось, тебе не кажется? – раздраженно заметил он, проведя рукой по пострадавшей челюсти. Ну, она еще ответит за это.
   Хару не вставала с земли. Возможно, при его не слишком мягком захвате, она повредила себе что-нибудь и теперь не может встать. Какая удача…
- Катон! – Учиха сформировал руками печать и втянул в легкие как можно больше воздуха. – Гокакью но Дзюцу! – и выдохнул катастрофически огромный огненный шар прямо на Хару.
   Он знал, она никуда не сможет деться, от огненного шара такой мощности нельзя сбежать. Если же она попытается отразить атаку Ветром, то лишь усилит мощь техники. Теперь, если Юдати не владеет стихией Воды, ей придется очень туго. Или даже…
   У Саске пересохло в горле, когда шар настигнул девушку и полностью поглотил ее тело. Огонь молча стал убивать девушку, а заодно и пол-леса в придачу, заставляя гореть каждое дерево поблизости. Прошло максимум три секунды, когда пламя исчезло. А вместе с пламенем исчезла и Юдати. Учиха сглотнул, широко раскрытыми глазами глядя на пустое место. О том, что здесь только что был огромный огненный шар, говорила лишь сожженная трава и горящие ветви деревьев.
- Хару! – крикнул Саске, надеясь найти девчонку.
   Внезапно сзади ему поставили нижнюю подножку, и второй раз за этот бой юноша упал на землю.
- Чего так кричать-то? – услышал он сверху недовольный голос. – Я не глухая!
   Голос был знакомый. Очень знакомый. Поняв, в какой нелепой ситуации он оказался, Учиха со злобным рыком рванул с земли, и грубо схватил Хару за руку, уже потянувшуюся было к его защитной повязке. Другой рукой он сам рванулся к ее повязке со знаком Конохи, однако и его руку перехватили. На место рук в этой немой схватке пришли ноги, и уже скоро двое шиноби Скрытого Листа завязали рукопашный бой.
- Шаринган!
   В ставших красными зрачках юноши появился знак в виде трех черных капелек. Теперь он будет видеть все движения девчонки, и сможет отразить любой удар. Через некоторое время его предположение осуществилось: он сумел ударить Юдати ногой в живот, так, что та отлетела на несколько метров, больно впечаталась в дерево, а затем, в конце концов, упала на землю. Сидя на четвереньках, Хару тяжело дышала ртом, и даже не подняла глаз, когда услышала шаги и голос Саске над собой.
- От Шарингана ничто не ускользнет, – юноша аккуратно сел рядом с ней. – А я понял, как тебе удалось сбежать от моей огненной техники. Тогда на земле лежала не ты, а твой клон. Это твой клон потянулся к моей повязке, это твоего клона я повалил на землю, а ты все это время была где-то вдалеке. Признаюсь, я попал в эту ловушку слишком легко, но снова на этот трюк я не попадусь. С помощью своего Шарингана я увижу, где настоящая.
   Юноша усмехнулся и быстрым движением руки потянулся за повязкой. Молниеносно девушка поставила блок у лба, а сама рванулась с земли. Она отскочила на расстояние, ожидая атаки, которая скоро произошла.
- Катон! Рююка но Дзюцу!
   Небольшие огненные шары полетели в сторону девушки. Чудом она уворачивалась, избегая атаки. Когда атака закончилась, Хару сама сложила руки в печати.
- Футон! Хари Амэ но Дзюцу! – выкрикнула она и в ее руках появились длинные иглы, острые и тонкие. Казалось, даже просто держать их в руках девушке было невыносимо больно – настолько острыми они были.
   Однако не только в ее руках появились эти смертоносные иглы. Они стали появляться словно ниоткуда в небе, прямо над изумленным Саске. Чуть продержавшись в невесомости, они ринулись на юношу все разом, рассекая воздух своей поразительной скоростью. От всех не увернуться. Какая-нибудь все же настигнет его, Учиха это понимал. Но все же, Шаринган же должен ему помочь в этом.
   И вправду, многих игл он сумел избежать, уворачиваясь, или отражая их своим кунаем, но несколько все же зацепили его за плечо, а еще одна чиркнула по щеке. Но и это было неплохим результатом: без Шарингана ему пришлось бы еще хуже. Алой струей по его телу пробежала кровь. Тяжело дыша, держа наготове кунай, Саске пристальным взглядом следил за Юдати, у которой в руках было еще по две иглы, не менее страшней тех, что уже напали на него. К его удивлению, девушка не спешила пускать в ход оставшиеся иглы.
- Резво бегаешь, красавчик, молодец, – похвалила она Учиху, осторожно держа в руках свои опасные иглы. – Шаринган хорошая штука, ничего не могу сказать. Но все же, Саске, разве это Кекке Генкай настолько хорош, как и Бьякуган? Ведь Шаринган не может видеть то, - Внезапно девушка сделала рукой какой-то незнакомый знак. – Что находится у тебя за спиной! – крикнула она и отскочила в сторону.
   Саске обернулся и, как оказалось, весьма вовремя, он почти успел увернуться, до того, как еще одни иглы, каким-то чудом оказавшиеся у него за спиной и коварно ожидая минуты своей молниеносной атаки, ринулись на него. Но, слово «почти» означает, что все же не все вышло гладко: несколько игл глубоко вонзились в грудную клетку, одна в ногу, а еще одна – в левое предплечье. Кровь хлынула новым потоком, брызгая в разные стороны. Юноша стиснул зубы, чтобы не закричать от боли и стал выдирать из своего тела иглы. Он вынул последнюю иглу из своей груди, когда услышал до боли знакомый звук. Этот звук был похож на тот, когда разом поют тысячи птиц. Уже знавший, что это, но все же хотевший убедиться в этом окончательно, Саске обернулся. И увидел синий свет, излучаемый техникой, сгусток электрической энергии вокруг девушки, и дзюцу у нее в руках…
- Не может быть… - выдохнул юноша перед тем, как Хару побежала на него, вытягивая руку...
   …И в руке у нее был Чидори.

   Саске чудом избежал прямого попадания своей же фирменной атаки. Он просто отпрыгнул в сторону, и Чидори угодило прямо в первое попавшееся дерево, полностью разрушив его. Юдати развернулась в сторону Учихи и казалась порядком вымотанной. Она выглядела ослабленной, тяжело дышала, создавалось такое впечатление, что ее ноги не выдержат и она упадет на землю. На ладони – остатки чакры, которые потихоньку исчезали.
- Чидори… - еле слышно прошептал шиноби, все еще не веря в то, что он только что увидел. Затем, повысив голос, крикнул: - Ты что, владеешь стихиями ветра и молнии?! Но ведь это две совершенно противоречивые силы!
- Такие же противоречивые, как и я сама, красавчик, как и я сама, – усмехнувшись, ответила Хару. Она вытерла со лба набежавший пот. Будучи такой уставшей, она все же продолжала паясничать и говорить насмешками. – Ну, чего ж ты не атакуешь? Неужели так изумлен тем фактом, что нам с тобой подвластна одна стихия?
- Сколько раз ты можешь использовать Чидори? – сухим голосом ответил шиноби вопросом на вопрос.
- Один, – слабо улыбнулась девушка. – Можешь восхищаться своей персоной, не стесняйся, у тебя, наконец, появился такой шанс, – она усмехнулась. – Вот только не думай, что это конец. Я еще в состоянии сражаться.
   Учиха встал в боевую стойку. Если продолжать в том же духе, это никогда не кончится. Нужно придумать какой-нибудь план, чтобы поймать ее в ловушку и сорвать с головы эту ее повязку! Думай, парень, думай, вспомни все ее слабые стороны… Проанализируй каждую мелочь… Ее стихии – ветер и молния. Ветер сильнее молнии. Сильнее ветра огонь. Итак, у него есть огненные техники, которые ветром отразить нельзя, это раз. Ветер усиливает атаки огня, потому что ветер только раздувает огонь, это два…
   «Боже… Ну конечно!» - Саске чуть не рассмеялся от осознания того, что эта идея только что пришла к нему в голову. Если он поступит так… Да, должно получиться! Ведь он столько раз видел такое при боях с Наруто, стихия которого тоже была ветром, так почему же не вывести пользу из этих наблюдений?
   Он огляделся. Они находятся в пустой местности, деревьев поблизости нет, весьма благоприятное место для масштабных техник. Хару ОБЯЗАНА использовать здесь одну из своих дзюцу ветра, да и он, Саске, может свободно пользоваться своими атаками. Так, а сейчас главное – это спровоцировать Юдати. И весьма скоро девушка клюнула, долгое время терпя нападки со стороны противника. Она сложила руки в печать:
- Футон! Тэ Кадзе но Дзюцу!
   Опять новое ниндзюцу ветра? Да сколько ее у них?! И как ее только хватает на столь масштабные техники? Однако нельзя было рассредоточиваться, и юноша приготовился к заготовленному сюрпризу. Хару вытянула вперед обе руки и вскоре прямо на ее ладонях стали появляться как бы миниатюрные торнадо, которые вскоре выросли до огромных размеров. Они змейкой вились у ее тела, а потом резко ринулись на шиноби. Но только атаки Учиха и ждал:
- Катон! Рююка но Дзюцу!
   Огненные плевки полетели в сторону и техники, и на саму куноичи. Как только они соприкоснулись с ниндзюцу ветра, тут же разрослись до таких необъятных размеров, что по масштабности едва ли не доставал до Гокакью но Дзюцу. Юноша непроизвольно охнул – даже он не ожидал такого результата. Но он взял себя в руки поспешил исчезнуть в неопределенном направлении: ведь это еще цветочки, ягодки - впереди. И так, благодаря невольному вмешательству ветра огненные шары стали огромными. И они, не меняя своего курса, летели на Юдати, техника которой была использована как усилитель. Теперь ей остается только одно – спасаться. И сейчас, в отличие от той ситуации, в которой оказался ее клон, здесь спастись было возможно – местность была просторной, и увернуться не так сложно. Однако риск все же присутствовал: десять шаров, это тебе не один.
   Саске до последнего не верил, что Хару увернулась от всех его огненных атак. Однако скоро он пришел в себя – как никак, не это было его основным планом. Огненные шары, - это так, для отвлечения внимания, а теперь пора приступать к развязке. Саске не смог сдержать усмешки перед тем, как сформировать печать и исчезнуть.
   Хару пыталась привести свое дыхание в порядок. Все ее тело было покрыто небольшими ожогами и волдырями, оставленными на память от огненной техники Учихи, чувствовала себя слабой и лишь из чистой упрямости она не падала на землю от усталости.
   И вдруг она почувствовала холодный металл у своего горла. Опустив глаза, она увидела приставленный к шее кунай.
- Ку-ку, - услышала она позади. – Теперь ты попалась.
   Саске стоял позади нее, одной рукой держа кунай, а второй развязывая ее защитную повязку. Юдати зажмурила глаза и до боли прикусила губу, когда услышала, как повязка Конохи падает у ее ног. Она не могла видеть лица юноши, однако догадывалась, что сейчас на его лице играла победная улыбка. Но кунай он так и не отпустил.
- Саске… Опусти кунай. – тихо, но настойчиво приказала девушка.
- С чего это вдруг? – фыркнул на это Учиха. – И не подумаю.
- Опусти кунай, Учиха. – еще настойчивее сказала Хару. – Ты выиграл. Ты это хотел услышать, не так ли?
   Шиноби Скрытого Листа презрительно ухмыльнулся, в глубине души понимая, что она абсолютно права. После всех поражений, насмешек, унижений со стороны этой надоедливой… особы, он, наконец, выиграл, доказал, что сильнее. Теперь она – проигравшая. И, подумав над этим, Учиха опустил кунай.
   И в ту же секунду у Хару подкосились ноги и она стала падать вниз. Но Саске не дал ей упасть, ухватив девушку за талию. Несколько секунд они так и стояли так, молча, пытаясь разобраться в ситуации.
- Хм, по-моему, ты очень устала, – неуверенно выразил свои мысли юноша, незаметно сглотнув. Руки он так и не отпустил.
   Юдати покосилась на его руки у себя на талии, а затем повернула голову в его сторону.
- Лапы не распускай, – хрипло сказала девушка.
- Чего-о? – нахмурился Учиха, раздраженно закатив глаза. – Кем это ты себя возомнила? Королевой Красоты?! Да я бы не сделал этого, если бы не ситуация!
   Однако тусклый румянец на его щеках говорил Хару о другом.
- Тогда отпусти, – сухо ответила Юдати. Саске аккуратно отпустил ее на землю возле ее защитной повязки, и она удобно уселась на низкой траве. – А теперь иди-ка сюда, – она поманила его к себе указательным пальцем, улыбаясь.
- З-зачем это? – слегка дрожащим голосом спросил Саске, наоборот отойдя подальше от девушки.
- Узнаешь, – просто ответила Хару, усмехнувшись. – Не бойся, я тебя не съем.
   Учиха неуверенно покосился на Юдати, вздохнул и осторожно, как будто подкрадываясь к хищной львице, которая может вот-вот напасть, подошел и склонился над ней.
- Ну и? – раздраженным тоном, чтобы скрыть свое волнение, вопросил он.
   Хару потянула свою руку к его груди и аккуратно приложила ее. Когда она вскинула голову, чтобы посмотреть на реакцию юноши, в ее глазах играли веселые огоньки. Саске сглотнул снова. По всему телу пробежали мурашки.
- Ну и? – опять тот же вопрос.
   Девушка не ответила, и смело взглянула в его черные глаза.
- А ты как думаешь, почему я тебя позвала?
- Ну-у…
   Саске стал проклинать все и вся. Какого черта?! Почему он так себя ведет?! Почему ОНА так себя ведет?!
   Ответом на его вопрос стало странное ощущение на своей груди. Приятное ощущение. Учиха опустил взгляд и увидел, как из руки Хару выходит зеленое свечение, как затягиваются  его раны от смертоносных игл. Напряженные от волнения плечи опустились.
- Я лечу твои раны, не хотелось бы, чтобы все узнали о нашей разборке, а, Учиха? – услышал он голос Юдати. – А что насчет нашего спора, я скажу, кто такой Дзюгацу. Только три слова.
   В горле у юноши пересохло.
- Дзюгацу – мой брат.
   Вдруг на груди девушки что-то блеснуло. Вдобавок к пересохшему горлу у Саске закружилась голова.
   На шее у Хару покоился синий кулон.

0

9

Глава 7

Что у тебя в душе? Хотел бы я узнать…
Безмолвные уста хотят мне что-то рассказать.
Но неподвижна речь, не выскользнет она
И твои чувства ко мне я не узнаю никогда.
Что у тебя в душе? - хотел бы я узнать,
Огонь иль стужа? - пытаюсь разгадать.
Свирепая любовь, или просто интерес,
Серьёзно отнесешься, иль попутал бес?..

В твоих руках - любви невидимая сеть
В порывах страсти попасть в неё я не могу…
Преодолеть желанье, став половиной твоей
Всё больше душит - лови меня скорей!
И некогда не отпускай, обними, ласкай, ласкай…
Пока мы вместе и не разрушен рай
Дай мне то, что так трудно получить,
Дай, я так устал тебя просить…

   Дзюгацу смотрел на водопад.
   Раньше они с сестрой часто делали это, сбежав в лес, чтобы послушать отзвуки журчащей воды, когда та перебегает с камня на камень. Дзюгацу усмехнулся. Да уж, не думал он, что станет вспоминать нечто подобное. Сестренка, сестренка… Он дал себе слово, что это последнее дело в его жизни, а затем он заберет Хару с собой и уедет с ней куда-нибудь. Не важно куда, главное, подальше отсюда.
- Волнуешься?
   Дзюгацу небрежно обернулся. Итачи стоял возле костра, застыв, словно статуя, буравя напарника проницающим взглядом. Дзюгацу понимал: его напарник и так знает, что его волнует, и это точно не предстоящее задание.
- Неужели мы должны брать с собой этого придурка Сёго? – весьма правдоподобно заныл Дзюгацу, страдальчески закатив глаза. – Он нам так нужен для поимки Девятихвостого? Не верю!
- Нет, когда мы вторгнемся в Коноху, его с нами уже не будет, – загадочно ответил Итачи и, как бы небрежно бросил: - Нас нашли трое шиноби из Конохи. Одна из них твоя сестра.
   И с нескрываемым любопытством посмотрел на нового напарника, ожидая его реакции.
   Дзюгацу открыто читал в глазах Учихи те мысли в голове, которые с недавнего времени стали для него кошмарами. Мысли о том, что его сестра должна будет... должна будет... Юноша вновь скользнул глазами по высокому водопаду. Негромко, словно умоляя, с его губ слетели слова:
- Вы обещали, что не тронете ее. Вы сдержите свое обещание, Итачи-сама?
   Непозволительные слова? Ну и пусть. Главное, чтобы Хару осталась жива. Ее еще есть за что жить, за что бороться. Это у него, Дзюгацу, неудачника из селения Скрытого Листа уже нет дороги назад и не к чему стремиться...
- Если я не сдержу обещания, - услышал вскоре Юдати. - это что-то изменит? Неужели ты будешь мне мстить, Дзюгацу? У тебя хватит на это глупости?
   Итачи усмехнулся. Юдати крепко сжал зубы, скрывая нарастающее напряжение и легкую панику. Кровь стучала в висках, но он держал себя в руках, не давая ужасу овладеть им окончательно...
- Поверьте: хватит, Итачи-сама. – ответил он спокойно.
   Он обернулся на Учиху.
- Я знаю ваш секрет. Сегодня, после последнего использования Мангекье Шарингана, – его губы вдруг расплылись в слабой улыбке, – вы ослепните, Итачи.

   Ночь была холодной, и трое шиноби, спасаясь от мороза, грелись у костра. Хару сидела возле Нейджи, укутавшись в легкое одеяло. Ее щеки даже слегка порозовели от такого жара, в синих глазах плясали озорные отблески пламени, и на фоне яркого огня Юдати выглядела очень мило. В темноте ее кулон светился еще ярче, чем днем, и приковывал к себе невольные взгляды. И Саске, сидящий прямо напротив нее, смотрел на этот вытянутый кристалл почти не мигая и вспоминая разговор с Нейджи в утро праздника Цветения Сакуры. Непроизвольно вспомнилось долгое нытье Наруто, уговаривающего его сделать розоволосой куноичи Сакуре Харуно подарок, ведь этот день, по утверждению Узумаки, и ее праздник тоже. Многократные доказательства: имя, цвет волос и характер. После долгих споров Учиха все же сдался, и долго проклинал себя за это: когда Сакура развернула изящную брошь в виде лепестка сакуры, то чуть не задушила его и Наруто в объятьях, не забывая при этом осыпать многократными поцелуями. К удивлению самого Саске, он не стал швырять в девушку Чидори, и даже нашел в себе силы сдержаться от того, чтобы хотя бы разочек ударить. С куноичи хватило одного уничтожающего взгляда, чтобы все понять и прекратить свои штучки.
   Интересно, а как бы отреагировала Хару, подари бы Саске ей, например, такую вот брошь? Только не розовую, этакую «конфетную» заколочку с банальным цветком, а что-нибудь цвета ночного неба, яркое, сияющее, как ее гла... Саске неслышно фыркнул, проклиная себя на чем свет стоит за подобную мысль. Хватит уже фантазировать, пора вернуться в реальность. Краткий разговор Хьюга и Юдати сделали свое дело и отвлекли Учиху.
- Ты так и не сказал, как Хината отреагировала на твой подарок, – Хару слегка нахмурилась.– А ведь обещал. Он ей понравился?
   Она так непринужденно болтала с Нейджи, будто Саске здесь нет и в помине, словно находилась с Хьюга наедине. Конечно, Учиха привык к подобным фокусам, когда Юдати, полностью поглощенная разговором, делает вид, будто знать не знает, кто такой Саске. Казалось, подожди еще немного, и Хару вдруг повернется к нему лицом и озадаченно спросит: «А ты кто такой?». Юноша становился в беседе пустым местом. Но нельзя сказать, что это его уж так утруждало. Быть пустым местом иногда полезно, особенно когда беседа очень занимательна и тебе почему-то ужасно хочется ее подслушать…
- Не могу судить, – пожал плечами Нейджи. – Мне показалось, она чуть не заплакала.
- Что?! – глаза Хару округлились.
- После этого стала кружить меня в танце, – продолжал Нейджи. Он слегка улыбнулся. – Наверно, я ей все ноги отдавил: танцор я неважный.
   Хару рассмеялась.
- Ну, тогда это, скорее всего, были слезы счастья!
- А зачем нужно было танцевать? – Хьюга пожал плечами, не впечатленный обнаружением Юдати. – Могла бы просто сказать «спасибо».
- Вообще-то, она тебя так по-особенному отблагодарила, – усмехнувшись, разъяснила Хару, а затем вдруг всполошилась: - Кстати!
   Она вытянула шею и слегка поцеловала Нейджи в щеку. Хару улыбнулась.
- Считай, что это моя особая форма благодарности, но только аванс. Если мы вернемся… Когда мы вернемся, я обязательно тебя научу. Подарю тебе свой первый танец…
   Сказав это, Хару слегка покраснела, слабо улыбнувшись юноше. Хьюга ничего не ответил, смущенно глядя на девушку. СТОП! Это Саске показалось, или Нейджи и вправду... покраснел?!
- Что, слова признательности теперь стали не нужны? Давайте все вместо «спасибо» будем целовать друг дружка в щечку, – ядовитым голосом предложил Учиха, не удержавшись.
   Юдати посмотрела на него таким взглядом, словно только что узнала о его существовании.
- Проблемы? – мрачно отозвалась она. – Тебе-то какое до этого дело?
   Учиха вскочил со своего места, опрокинув при этом свое одеяло на сырую землю. Хару удивлено заметила, что щеки Учихи налились тусклым румянцем, а голос почему-то дрожал и срывался, когда тот говорил. «Да что это с ним?» - пронеслась в голове одинокая мысль, и тут же убралась восвояси.
- Мне? – нервно. - Да совершенно никакого! Можешь продолжать свое выражение благодарности, наверняка у тебя припрятаны еще какие-то сюрпризы, чтобы порадовать Хьюга. – разозлено высказал свое мнение Саске, сложив руки на груди и сплюнув на землю.
- Послушай-ка, красавчик, - Хару разозлилась не на шутку. – Не твое это дело, ясно тебе? И вообще, не будь ты в моей команде, я бы избила тебя по трем причинам: за наглёж, дурёж, и выпендрёж! Да и бить слабаков без причины не в моем вкусе! – гневно бросила она, демонстративно вздернув нос к верху.
   Шиноби прожег девушку разъяренным взглядом. Вот оно – то высказывание, которое он не мог терпеть больше всего. Хару всегда знала, чем можно его добить. «Черт бы ее побрал…»
   Юноша перевел свой грозный взгляд на Хьюга.
- Я тебе обещаю, ее первый танец тебе не достанется. По причине переломанных ног.
    Сказав это, Саске, не дожидаясь ответа, развернулся и стремительным шагом ушел в глубь леса. Пусть воркуют себе на здоровье, он им мешать не будет…
   «А ведь ты устроил Юдати настоящую сцену ревности», - ехидно подметил голос разума, когда Учиха оставил Хару и Нейджи далеко позади. Юноша посоветовал разуму отвязаться.
   Холод стоял невозможный, а тут еще начался мелкий моросящий дождь. Но он упрямо шел вперед, ни разу не оглянувшись. Если надо будет, он переночует здесь, без костра и спального мешка, и только под утро вернется к команде, чтобы тронуться в путь.
- Не люблю дождь… Не люблю снег… Не люблю солнце… Не люблю ветер… Терпеть не могу осень… От зимы меня тошнит… Лето просто ненавижу… - бормотал он себе под нос. Саске закинул голову к небу и громко заорал: – ВЕСНА – ВООБЩЕ МОЕ САМОЕ НЕЛЮБИМОЕ ВРЕМЯ ГОДА!!!
   А затем задался вопросом, слышали ли это «те двое» у костра. Но вскоре понял, что это не имеет ровным счетом никакого значения.
   Через несколько часов Учиха все же вернулся к лагерю, решив, что зарабатывать простуду из-за какой-то там сумасшедшей девчонки не собирается. На тот момент костер уже потух, а Хару и Нейджи улеглись по своим спальным мешкам, мерно посапывая по разным углам. Недовольно бурча, Саске забрался в свою постель, мельком глянув на Ту, Которая Так Его Достала и, несмотря на все невзгоды, крепко уснул, а через несколько часов его уже будили, грубо пихая локтем в плечо. Саске нехотя открыл глаза. Хару сидела возле него, глядя сверху вниз.
- Доброе утро, красавчик, – прыснула Хару и собралась еще раз пихнуть его в бок, но Саске ловко перехватил удар, крепко сжав ее руку повыше локтя.
- И тебе того же, ненормальная, – спокойно ответил он.
   С пару секунд они прожигали друг друга ненавидящими взглядами. Хару высвободила руку, разом вскочила и зашагала прочь, ни разу не оглянувшись. Юноша глубоко вздохнул и упал головой на подушку, запустив руку в волосы. Потом встал, оделся, а через десять секунд догнал Юдати и Хьюга.

   В жаркий полдень команда остановилась на отдых, чтобы перекусить и пополнить запасы питьевой воды. Для этого они отыскали небольшой водопад, впадающий в чистый источник. Он был в ста метрах от их лагеря.
- Останавливаемся не больше, чем на час, – говорил Нейджи. – Я осмотрел местность с помощью Бьякугана. В километре от нас пустошь, на которой недавно разводили костер. Если это костер тех, за кем мы идем, то на верном пути, а значит медлить нельзя. Мы можем догнать их.
   Когда запасы питьевой воды пополнились, Хару нашла водопаду с чистой водой и другое применение: на приплюснутом камне, выступающем из середины источника, она стала медитировать, прося членов команды не отвлекать ее до самого отбытия. Медитация была ей необходимо не только как восстановитель сил, но и как возможность обдумать все. Это было одно из тех редких мгновений, когда никто, даже этот задавака из клана Учиха ей не мешал, и девушка собиралась воспользоваться таким шансом.
   Хару относилась к клану Юдати. Но кланом он оставался на весьма шатких условиях, он не был таким великим, как клан Учиха, или как Хьюга. О Юдати почти никто не знал, клан был неизвестен, хоть и древен. В семье даже не каждый член клана становился шиноби, предпочитая спокойную мирную жизнь суете и риску ниндзя, а если и становился, то не одним из сильнейших, так средним самоучкой. Но всех членов клана Юдати отличало одно: стихия молнии. В общих чертах, Юдати считался кланом только благодаря фамильному дзюцу молнии, разработанное одним из предков семьи и с тех пор его секрет передавался из поколения в поколение, и расценено как особо опасное дзюцу, даже сильнейшее из ниндзюцу типа молнии. Лишь немногие за всю историю клана могли использовать это страшное оружие, для этого нужен был не только талант, сколько определенные качества обладателя.
   Вскоре, шестнадцать лет назад, родилась Хару, и жизнь семьи Юдати навсегда перевернулась. Ее отец и мать постоянно ругались друг с другом. Каждый мирный разговор срывался истерикой и слезами матери, разъяренным отцом и испуганным лицом маленького Дзюгацу. Ситуация только ухудшилась, когда Хару появилась на свет - возникла очередная причина конфликта. Девочка росла гением. Гением, в семье, в которой никогда не было героев и великих шиноби, лишь мистическое оружие, которым не каждый мог управлять, существование его уже казалось легендой. И это казалось родителям странным, это пугало, они никак не могли свыкнуться с той мыслью, что их дочь – прирожденный шиноби. Неудивительно, что из-за ссор родителей Хару нашла опору в жизни только в одном человеке – в собственном брате. Дзюгацу всегда любил ее и ухаживал за нею, с охотой гулял вместе с ней по паркам и забирал после занятий в Академии. Он утешал ее, подбадривал, учил жизни, всему, что должны были втолковать отец с матерью, но…
   Пусть Дзюгацу говорил, что все изменится к лучшему, но на разъезд родителей он никак не мог повлиять. Мать и отец поняли, что не мог больше находиться в обществе друг друга, и уехали в разных направлениях, бросив Дзюгацу и Хару. А через год, когда девочка оканчивала Академию, исчез и Дзюгацу.
   Все время его исчезновения Хару встречалась с братом только три раза, и все эти случаи были только тогда, когда Дзюгацу самому нужно было ее найти. Чтобы залечить раны, оставшиеся после продолжительных битв, но никак не для того, чтобы вернуться или хотя бы взять ее с собой… А она ничего не могла рассказать другим про свой секрет. Про брата. Про предательство. Даже Року-сенсею, которому доверяло как отцу она так ничего и не рассказала… Ведь если об этом узнает Коноха… Дзюгацу убьют. Единственная возможность спасти его – отдать его в руки Пятой. Тогда его не убьют, а только посадят за решетку, пусть и на всю жизнь... И ее вместе с ней…
- Что ж, вы как раз вовремя, – довольно улыбаясь, возвестила Тсунаде, поочередно оглядывая Саске, Хару и Нейджи. Когда она сообщала им о задании, ее не могло не позабавить их взаимоотношения между собой.
- О Боже, скажите, что она тут только для красоты, а не снова идет на задание вместе со мной, – простонал Саске, возведя очи горе и кивком головы указав на стоящую рядом Юдати.
- Саске! - улыбчивое лицо Пятой резко стало рассерженным. – Если я решила, что Хару идет на это задание, значит, тому есть причина! Неужели ты не понимаешь?!
   Саске фыркнул. Девушка, бросив на юношу взгляд искоса, как будто небрежно бросила:
- Тсунаде-сама, ну как наш красавчик может хоть что-нибудь понять? Если у него мозги атрофировались, так вы в этом не виноваты: страховки от идиотов не существует.
- Молчала бы, ошибка генетических экспериментов, – огрызнулся Учиха.
- Надеюсь, ты сильно вырос в своих глазах, когда это сказал, – усмехнулась на это Юдати, смахнув со лба непослушную челку.
- Хару! – возмутилась Тсунаде. – Прекратите вы, оба, иначе я пошлю на задание одного только Нейджи, вы поняли меня?!
   Юдати и Учиха, словно сговорившись, разом оглянулись на Хьюга. Тот молча пожал плечами.
- Вы ведь не хотите пропустить задание, связанное с Учихой Итачи и таинственным человеком, недавно вторгшимся в Коноху?.. – устало вздохнула Хокаге.
   Хару лично сообщила Хокаге, что тот «неизвестный враг» теперь работает с Учихой-старшим, и знает, в какую сторону он двинулся. Сразу же после этого Тсунаде послала отряд АНБУ на след и через несколько недель они нашли то, что искали. Итачи и Дзюгацу, на удивление всех, оказались весьма близко, в деревне, скрытой в Траве. И теперь на задание отправили их, лучших из лучших. Вот только пришлось не рассказывать об этом задании Наруто – Пятая не хотела, чтобы он напросился с ними и попал в руки Итачи. Саске, Хару и Нейджи ушли на задание тайком…
   Внезапно какой-то шум прервал размышления девушки, и медитация прекратилась. Рассерженная, она открыла глаза, прежде закрытые, и в упор посмотрела на несчастного, который посмел прервать ее чуткую медитацию. Узнав его, Юдати не смогла сдержать насмешливой улыбки. Саске Учиха с собственной персоны. Стоит у источника, руки в карманы, мрачный, как могила, молчит и просто смотрит на нее. А ведь она так мечтала хотя бы о часике без его пессимистической физиономии!..
- Я тоже рада тебя видеть, красавчик! – скользко возвестила Хару юноше, так и не дождавшись от того хоть каких-то слов. – Если хочешь предложить мне что-то, кроме своих симпатичных глазок, вытаращившихся на меня, я вся во внимании!
   На ее удивление, Учиха ответил сразу:
- Хотел поговорить. Наедине, без Хьюга. – на мгновение его лицо исказилось в маске недовольства.
- Что-то слишком много этих «разговоров наедине» ты устраиваешь, не находишь? – хмыкнула Хару. – Забудь, я сказала тебе все, и то только потому, что кое-кто устраивает грязные шантажи, – она выразительно посмотрела на шиноби, дав ему уловить тонкую нить ее мыслей.
- Я уже сказал, что не выдам тебя. Я сдержал слово, – мрачным голосом сказал юноша. – И, тем более, ты уже начала разговор, так что теперь ответь: для чего ты его ищешь? Брат? Не много на свете братьев, бросивших своих младших сестер.
   Хару поморщилась, всем своим видом дав знать, что этот разговор ее не вдохновляет. Но может, стоит хоть что-то ответить, чтобы он отвязался?
- Он дорог мне. Был единственной опорой, причиной, по которой я еще не сошла с ума от жизни, будучи еще ребенком. Хотя, что толку рассказывать об этом человеку, который хочет убить собственного брата? Смешно.
   Саске не засмеялся. Только его сердце глухо забилось, когда было произнесено слово «брат», а руки непроизвольно сжались в кулаки.
- Почему всегда, когда я начинаю с тобой разговор, ты вечно переходишь к этой теме? Тебе так нравится лезть в мою жизнь? Не надо. Я сам могу о себе позаботиться. Никто не имеет право меня судить.
- О, конечно, может он о себе позаботиться, – передразнила его Юдати, фыркнув. – А когда ты чуть не убил Наруто? А когда ты наплевал на всю Коноху? Когда ударил Сакуру, чтобы свободно уйти? И после этого ты смеешь говорить, что никто не имеет право судить тебя?! – эти слова Хару чуть ли не выкрикнула. Разъяренные синие глаза смотрели в упор сквозь челку. Внезапно весь ее гнев потух, как свечка. Далее она говорила уже более спокойно, но презрительные нотки в голосе давали о себе знать. – Если никто не делал этого, значит, я буду первой, а ты все это выслушаешь. Если бы ты знал, как раздражаешь меня, как смешон мне и противен… Ради никчемной цели идешь на все, готов даже убить тех единственных, для кого ты по-настоящему что-то значишь, предаешь всех и вся. И, несмотря на все свои проступки, ты смеешь вести себя так, словно никому ничего не обязан! Дружбу воспринимаешь как должное, любовь к себе – как обязательство, делая вид, что это нисколечко тебя не волнует!
   А все из-за чего? У него, видите ли, тяжелая судьба! Он отвергнут, одинок, покинут бренным миром! Несчастный, бедный Саске Учиха, единственный выживший наследник великого клана!
- Замолчи… - прошипел Учиха, невольно сжав руки в кулак.
   Внезапно захотелось подбежать к ней, заткнуть рот рукой, чтобы та перестала говорить такие вещи, чтобы она замолчала и не смела даже заикнуться об этом еще раз…
   Но Хару и не думала останавливаться.
- Ненависть, злоба, отчуждение, мечта о мести… И ты считаешь, что это даст тебе счастье в жизни? Скорее обретет на одиночество!.. С той минуты, как ты поклялся отомстить, ты подписал себе приговор. Ты никогда не сможешь отыскать в глазах других людях настоящую признательность и любовь к тебе! А уж тем более - уважение! Нельзя идти на поводу у тьмы, даже если эта тьма есть в тебе, и ты чувствуешь ее дыхание!
- Если бы не Итачи, такого бы со мной не произошло!
- Считаешь, что Итачи изменил твою жизнь? Ведь все могло быть иначе, ты был бы другим, если бы не эта трагедия, наверно, так ты думаешь? Ха! Нет, ты изменился навсегда только тогда, когда поклялся отомстить, только тогда, и я знаю это. И судьба не может изменит человека, ни она, ни влияние чего-либо другого. Ты САМ хотел измениться, ты САМ выбрал такую судьбу, и ты МОГ изменить жизнь к лучшему!. Тем более, есть люди, которые несмотря на все трудности, на те ужасы в жизни, они остались прежними, потому что НЕ ХОТЕЛИ изменять себя. Если бы Наруто обозлился на всю Коноху из-за того, что его все ненавидят, а не стал бы искать их признания, Коноха давно бы стала горсткой пыли. Он сделал выбор и не стал другим, он не стал ЧУДОВИЩЕМ, в отличие от тебя!!!
- Заткнись! – крикнул Саске. Он дрожал от злости и гнева, кровь бурлила в его теле, сердце отчаянно стучало. – Не твое дело, изменился я или нет! И ты права: мне плевать на всех, кроме как на себя самого! Я сделал то, что сделал, и ничего нельзя исправить! И я УБЬЮ Итачи, это МОЙ выбор!
   В мгновение ока Хару оказалась в метре от него. Замахнувшись, она дала юноше звонкую пощечину.
- Подонок! – вскричала она. – Как ты смеешь такое говорить?! Вот значит, как ты ко всем относишься?! Мы – мусор, да?! Как ты можешь заявлять, что тебе плевать даже на Наруто и Сакуру, тех единственных, кто так отчаянно искал тебя!?
- Заткнись! – заорал Учиха, пришедший в еще большее бешенство от пощечины. Он схватил ее за плечи. – Перестань сейчас же!
- И не подумаю! – ответно заорала она, пытаясь вырваться, и оттолкнула Саске от себя. – Ну убьешь ты Итачи, и что будет?!
- Я буду счастлив! – холодно ответил юноша.
- А надолго ли, а? У тех, кто всю жизнь жили одной местью, после этого на сердце остается только сосущая пустота! Станешь человеком без души, пустой оболочкой, живущей просто так, ни для чего! Ты хочешь этого? Хочешь стать таким же убийцей, как и твой брат, а затем просто зря проживать свою жизнь?
- На своего бы братика обратила внимание! – огрызнулся Учиха. – Да я вообще сомневаюсь, что он твой брат! Может быть, сознаешься, что он просто твой любовник?
   Шок от только что услышанного был настолько силен, что Хару даже позабыла о своей ненависти к этому шиноби. Что он сказал?!
- А пока ищешь своего ненаглядного, - продолжал Саске, наслаждаясь тем, что наконец смог как-то задеть девушку за живое и угомонить. – Развлекаешься с Нейджи, а?
- Ах ты!.. – Хару замахнулась вновь, чтобы дать ему еще одну затрещину.
   Но юноша ожидал такого поворота событий. Он ловко перехватил ее руку в сантиметре от своего лица и заломил ее за спину девушки. – Сволочь! – яростно завопила Юдати, поняв, что попалась в элементарную ловушку. Она стала отчаянно вырываться. – Отпусти меня! И не смей говорить такое о Дзюгацу, а тем более, о Нейджи! Я и он – просто хорошие друзья!
- Докажи! – вдруг сказал Саске, все еще не отпуская Юдати.
- Что?!
   Хару перестала вырываться. Саске, с облегчением поняв, что теперь она не представляет угрозы, отпустил ее и предусмотрительно отошел на шаг. Девушка смотрела на него широко раскрытыми, ничего не понимающими глазами.
- Докажи, – повторил Учиха и в глазах его блеснул странный огонек. – Сорви с шеи кулон, что он тебе подарил. И отдай мне свой танец. Прямо здесь, на источнике, – он кивнул на находящийся поблизости водопад. – Если ты говоришь правду, и Хьюга для тебя ничего не значит, ты сорвешь с шеи эту дрянную цепочку и станцуешь свой первый танец со мной. А не с ним, – через несколько секунд добавил он, поморщившись.
   Он точно издевается. Но вид-то какой серьезный…
   Хару рассмеялась:
- Это что, шутка?
   Учиха молча смотрел на нее, прожигая странным взглядом. Всем своим видом он давал понять, насколько серьезны его требования. Хару почувствовала, как в горле у нее стоит тяжелый ком, и ей тяжело даже сделать глоток воздуха… Такой Саске Учиха…
   …Пугал ее.
- Эй, Саске, - окликнула она его слегка охрипшим голосом. – Пожалуйста, скажи, что это шутка. И я пращу тебе все твои выходки. Поверь, тебе лучше сказать, что это просто безобидная шутка. И всё.
- Боюсь, это не так, – притворно вздохнул юноша. Он усмехнулся. – Значит, тебе все же нравится Хьюга?
   Хару метнула в него холодный взгляд. Поиграли, и хватит.
- Повторяю: мы с Нейджи – просто друзья. Подарок, поднесенный друзьями, никогда не выбрасывается, он остается на память. А эта «дрянная цепочка», как ты выразился, мне очень нравится, – с неким вызовом в голосе произнесла Юдати и продемонстрировала ему красивый синий кристалл на шее. Хоть сказала она это с весьма грозным видом… все же руки ее предательски дрожали. Такой взгляд… такая улыбка… сам безумный вид… заставлял ее внутренне вздрагивать от ужаса. – И танцевать я не буду. С тобой – никогда. Если бы здесь был Наруто, я бы станцевала с ним с нескрываемым удовольствием, но только не с тобой. Ни-за-что. – четко и по слогам произнесла Хару.
- Ты уверена в этом? – прошелестел у нее над ухом голос.
   Хару вздрогнула, уставившись на юношу, лицо которого было в нескольких сантиметрах от ее собственного. Она так увлеклась доказательствами своих дружеских отношений с Нейджи, что не замечала, как Учиха все это время подходил все ближе и ближе, сантиметром за сантиметром передвигаясь к ней. Он, словно кот, ненавязчиво делал шаги в ее сторону, она не обращала на его движения никакого внимания, поглощенная его… глазами?.. Таким образом, она позволила ему подобраться так близко, что ощущала его дыхание на своей коже. Обжигающее, как пламя дракона…
- Ладно, ладно, - примирительно сказал Учиха с несвойственным его натуре голосом: он звучал мягко, даже нежно. – Если не хочешь предъявить мне эти доказательства, тогда остается только одно средство.
- Какое?.. – тихо спросила Хару, не отрывая взгляда от завораживающих черных глаз.
   Хару казалась испуганной, ее глаза горели лихорадочным блеском, щеки пылали огнем. Она не понимала, что с ней происходит. Почему-то так стучит сердце, а дыхание стало отрывистым, когда юноша осторожно приблизил свое лицо к ее. Учиха слегка наклонил голову в бок, и глаза Юдати затуманились. Она судорожно вздохнула, когда Учиха слегка прикоснулся к ее щекам своими пальцами. Между их губами оставались считанные миллиметры. Еще чуть-чуть – и он ее поцелует…
   Саске закрыл глаза и накрыл губы Хару своими, осторожно запустив руку в ее волосы. Осторожно, словно опасаясь чего-то, поцеловал. Но… Слегка приоткрыв затуманенные счастьем глаза глаза, сквозь пелену сладостных ощущений, которые он сейчас испытывает, он видит…
   Глаза Юдати широко раскрыты, в них читался нескрываемый страх и недоумение. По щеке прокатилась серебряная бисерка холодного пота и скрылась под подбородком… дрожь… словно она не может шевельнуться, словно поцелуй высасывает из нее последние силы…
   Почему?..
   Саске мягко отстранился и снова взглянул ей в глаза. Девушка словно превратилась в статую, такую же холодную и безжизненную, с полными ужаса глазами. Девушка неимоверными усилиями сделала шаг назад, не отрывая испуганного взгляда от Саске, губы, слегка припухшие от поцелуя, были чуть приоткрыты, она неслышно повторяла одно и тоже, словно в бреду.
   Еще шаг. А она все так же смотрела на него, будто на какое-то безобразное чудовище. Постепенно ноги, казавшиеся ватными, обрели стойкость, и шаги стали более твердыми. На третьем шагу руки, щупающие пространство сзади, легли на кору дерева, и Хару прислонилась к нему всем телом, тяжело дыша.
- Хару, - Саске хотел было подойти к ней, но Юдати, чуть ли не зарыдав, отчаянно закачала головой, безмолвно умоляя его не приближаться ближе.
   Учиха послушно не стал подходить. Он… Он просто не сдержался, не смог, как это ни абсурдно, подавить в себе желание прижать ее к себе и хотя бы на миг представить, что она принадлежит только ему… Ни Дзюгацу, ни Нейджи, только ему…
- Хару…
   Боже, а чего ты ожидал?!..
   Девушка всхлипнула, вздрогнула всем телом, с трудом подавив слезы. И, вдруг развернувшись, убежала. Спотыкаясь, падая, и вновь вставая, она бежала прочь, слушая бешеный стук своего сердца, чувствуя противный комок в горле. Она сбежит, без разницы куда, лишь бы подальше отсюда, подальше от Саске, от Нейджи, от этого дурацкого задания, от всех. Прочь, прочь, прочь… Краем ухом она слышала, как отчаянно зовет ее Учиха, и, вроде, пытается ее догнать и остановить. Но это заставило Хару лишь прибавить скорости, и вскоре она совершенно скрылась из виду.
   Наконец, когда горло пересохло, а легкие словно жгло огнем, девушка перестала бежать и без сил упала на землю, обхватив легкие руками. Через некоторое время она поняла, что забежала глубоко в лес. Кое-как отдышавшись, она отползла к ближайшему дереву с толстым стволом и, прислонившись к нему, закрыла лицо руками.
   Желание заплакать почему-то больше не волновало ее. Теперь внутри у нее была только пустота и бесконечная горечь. Лицо горело, губы словно пылали пожаром, напоминая о злосчастном поцелуе. Хару глухо застонала сквозь пальцы. Такое не могло произойти! Это невозможно! Саске и она… Кто угодно, но только не Саске, только не он!
   Помимо ее воли в мыслях стали воспроизводиться те воспоминания. Подумай только, минуту назад они горячо спорили, готовы были драться, прожигали друг друга презрительными взглядами… а минуту спустя он…
   Да быть такого не может!.. Это не он. Не Учиха Саске, которого она знала… Не тот…
   Саске, который шантажировал ее, Саске, который всегда надоедал ей своим хвастовством, Саске, которого она презирала больше кого-либо…
   …Саске, который никогда не позволяет ей и Нейджи остаться наедине, Саске, который почему-то мечтает разбить ее кулон на мелкие кусочки, Саске, который ловит каждую секунду для разговора один на один, Саске, который всегда смотрит в ее сторону, когда думает, что она этого не замечает…
- Саске… - тихо, глухо прошептала она это имя, словно произнося его в первый раз… И это имя врезалось в ее мысли. - Так получается, что ты всегда…
   Если бы Юдати не была так поглощена своими горькими мыслями, она бы услышала, как кто-то подкрадывается к ней сзади, зная, что она находится здесь. Она бы узнала этого человека по тихим шагам, размеренному дыханию. Хару вздрогнула, когда на ее плечо легла теплая ладонь и сразу же отпрянула: на миг ей почудилось, что это Он…
   Но нет. Перед ней стоял не Учиха, а высокий брюнет с холодными серыми глазами. Хару вдруг осознала, кого именно хотела бы видеть на месте Саске в тот миг поцелуя, и эта мысль заставила ее голову закружиться.
   Она бросилась к Нейджи, обвила его шею руками, прижалась к нему всем телом, будто укрываясь от неизвестных врагом, ища спасение, надежду в этом человеке... И вскоре Хьюга услышал всхлипы, отдаленно похожие на горькие стоны, увидел, как подрагивают плечи девушки от рыданий. Он осторожно стал гладить ее по спине, шепча какие-то утешения.
- Нам нужно идти, - негромко возвестил ее Нейджи, когда Юдати, наконец, успокоилась. Голос его звучал пусть и мягко, но решительно. – Я нашел их. Саске уже собирается.
   Хару последний раз всхлипнула. После того, что она осознала…
   …Как она покажется Саске на глаза?..

0

10

Глава 8

Это ничего, что я умер?
Это ничего, что я - воздух,
Которым ты дышишь?
Вдохни меня глубже,
Шепни моё имя тихо…

- Трое деток из Конохи? – презрительно усмехнулся омерзительный шиноби, поигрывая своей длинной секирой. – Как мило! Я - Сёго из селения Скрытого Камня. Извините, малыши, но дальше вы не пройдете.
   Саске очень в этом сомневался. Если бы не поджимающее их время, он бы задал этому уродцу хорошую трепку, но так… Придется обойтись простыми способами. Учиха раскрыл было рот, чтобы предложить членам команды просто примитивным способом вырубить его, как его опередил Нейджи:
- Хару, Саске, - обратился он к ним, вставая в индивидуальную боевую стойку клана Хьюга. На лице выступили вены. – Идите дальше. У нас нет времени разбираться с ним вместе, на это хватит и одного меня. Не спорьте. Скоро… очень скоро придет помощь.
   Помощь? Саске недоумевал. Кто еще может предоставить помощь, как не Нейджи?
   Саске кинул взгляд на Хару, как бы спрашивая ее, что она об этом думает. Та поспешно отвела глаза. Не сказав ни слова, она резво обежала противника, представившегося как Сёго, и скрылась в глубине леса. Кивнув Хьюга, Саске последовал за Юдати и вскоре окончательно скрылся за деревьями.
- Начнем, – произнес Нейджи и активировал Бьякуган.

   Тем временем Саске и Хару бежали вперед, надеясь отыскать Итачи и Дзюгацу, проворно лавируя между высокими деревьями, прыгая по лужам. Они точно знали, где искать, Нейджи подробно описал место их укрытия. Это должна быть небольшая поляна, окруженная камнями и деревьями, а Итачи и Дзюгацу там и спрятались. По крайне мере, они на это надеялись.
   Солнечная погода никак не соответствовала их настроению. Ни приветливо покачивающиеся стволы деревьев, ни поющие птицы словно не понимали, на что идут Саске и Хару. Возможно, на свою смерть. Возможно, на встречу мечте. Что-то одно из двух, но точно не радостное утреннее счастье.
   Обогнув наверное сотое дерево на пути, они вдруг оказались на том самом месте. Итачи и Дзюгацу стояли прямо перед ними, в нескольких метрах, и будто ожидали их появления. Хару сглотнула, увидев ухмыляющееся лицо брата. Бросив взгляд искоса на Саске, она поняла, что тот в свою очередь прожигает глазами Итачи. Юдати отметила про себя, что Учиха-младший уже активировал Шаринган, и мог смело смотреть в лицо своему брату. Ей же придется воздержаться от этого: она может попасть в гендзюцу Итачи, даже просто посмотрев на его руки.
- Как жаль, - вдруг подал голос Итачи. – Я надеялся, вы прихватили с собой Наруто-куна, он ведь не мог упустить возможности потягаться со мной.
- Заткнись… - проскрипел сквозь зубы Саске, сжав кулаки. – Хватит болтать попусту.
- А почему бы тебе меня не заткнуть? – пожал плечами Итачи. – Давай, нападай на меня, попытайся убить. Ты ведь так мечтал об этой встрече, правда, Саске?
   Младший скрипнул зубами. Итачи открыто провоцировал его на драку, и Саске с трудом сдерживал себя.
- Что за парень сейчас дерется с Хьюга? – вместо этого спросил он. – Кто он такой?
- С Хьюга? – брови старшего Учихи слегка приподнялись. – А, это, наверно, ваш третий член команды… А наш Сёго справился со своей задачей, Дзюгацу: задержал этого странного типа. В нашем случае он бы определенно мешался под ногами.
   В ответ Дзюгацу ухмыльнулся.
- Хотите сказать, что этот Сёго специально задержал Нейджи? – воскликнула Хару.
- Так было нужно, – подал голос ее брат. – Он не имеет право вмешиваться в дела братьев и сестер.
- Дзюгацу прав, - Итачи с откровенным весельем взглянул прямо в глаза младшему брату. – Должны же мы знать, перестал ли Саске быть таким слабаком, правда, братик?
   И Саске не выдержал. Не обращая внимания на вопли Хару, он ринулся на Итачи и кинул в него сюрикены. Когда тот успешно увернулся от их всех, Саске незамедлительно пустил в ход тайдзюцу. Но как бы он ни старался, брат с легкостью парировал все его удары, а затем резким выбросом ноги, сильно ударил его в живот. Учиха-младший согнулся пополам от режущей боли, в глазах потемнело. И тут же получил удар коленом по голове.
- Саске! – в ужасе вскрикнула Хару.
- Не беспокойся так о нем, сестренка, - улыбнулся Дзюгацу. – На кой тебе сдался этот слабак?
   Хару гневно обернулась на брата и ледяным голосом произнесла:
- Прости.
   В следующую секунду она вырубила брата, двинув ногой по сонной артерии. Дзюгацу закатил глаза и упал у ее ног. Они оба знали, кто из них сильнее, и можно было предугадать, чем все кончится. Юдати сглотнула. Если бы не время, она бы непременно усыпила его другим способом, куда безболезненным, чем этот. Хару оглянулась на битву Саске и Итачи, молясь про себя, чтобы младший остался жив.
   Тем временем Саске отлетел на несколько метров и врезался спиной в камень. Что-то глухо хрустнуло. Саске так и не узнал, что именно. Грудь невыносимо болела, дышать было трудно, изо рта тонкой струйкой шла кровь, голова кружилась. А что самое ужасное: в глазах автоматически исчез Шаринган. Итачи вздернул Саске за грудки, и заставил посмотреть в глаза. Юноша увидел, как Шаринган старшего становится странной серповидной формы и понял, что последует далее. Он стал отчаянно вырываться, но это ему никак не удавалось. Предательская слабость стала растекаться по телу.
- Кажется, ты стал не сильнее, а наоборот, слабее, братик, – задумчиво говорил Итачи. – Мне не хотелось использовать это сразу, но ты вынуждаешь меня на такой поступок. Неужели у тебя появилась еще одна слабость после нашей последней встречи, а? – Итачи широко раскрыл глаза. – Мангекье Шаринган!
   Хару бросилась к ним. Она должна была спасти Саске от этого гендзюцу, должна успеть добежать. Но как это сделать, если на контакт с жертвой требуется только три секунды, а одна секунда реальности стоит целый день мучений жертвы! На размышления остаются считанные миллисекунды. Она успеет добраться до Итачи, но просто оказаться рядом – мало. Она прекрасно понимала, что и сама может пострадать, так и не успев никого спасти. Нужен план, который смог отвлечь Итачи от младшего брата, переключить его внимание на себя. Юдати на бегу порылась одной рукой в сумке и, толком не целясь, бросила сюрикены. Это должно сработать, повторяла она себе, должно. Чакра стала струиться по ее телу, чтобы отдастся своей хозяйке. Это должно сработать!
   Держись, Саске. Умоляю, держись…
   Но было уже поздно. Саске летел во мрак своего разума, все глубже и глубже падая в бездну своих страхов…

   И вновь оказался в доме своих родителей. Саске, шестнадцатилетний джанин смотрит на самого себя в возрасте семи лет. Маленький, напуганный мальчик, который только что полностью осознал, что никогда больше не увидит родных и близких. И плачет. Горькие слезы падают на пол, на котором когда-то лежали бездыханные тела его родителей.
- Мама… - рыдал он. – Отец…
   И тут замелькали кадры: острая катана тяжело опускается на шеи родителей, деревянный пол пропитывается кровью. Рухнувшие безжизненные тела. Теперь безжизненные.
   Сердце сжалось, к горлу поступила тошнота. Самое страшное его воспоминание, самый жуткий кошмар его жизни. Сколько он сможет продержаться, наблюдая, как на его глазах убивают родителей? Минуту? Десять?
   «Хочешь полюбоваться на это еще раз, братик?..»
   Нет, почти крикнул Саске, нет, он не хочет! Но, словно при перемотке фильма, все началось сначала, только на этот раз все будто прошло при замедленной съемке. Чтобы Саске мог разглядеть каждое блеснувшее в темноте лезвие катаны, неумолимо опускающуюся на мать с отцом, каждую искаженную от боли черту лица родителей, каждую капельку крови, брызнувшую из их тел. Чтобы запомнил их предсмертный крик, чтобы отчетливо слышал приглушенный стук, когда мать с отцом падали на пол… И чтобы все повторялось, снова и снова. Мучительно медленное кино, где каждый страшный кадр раз за разом все больше врезается в память…
  Учиха вскрикнул. Как больно. Воспоминания, о которых он пытался забыть, но обещал отомстить за эти минуты боли. Обещал себе стать сильным. И ради этого отдал себя в лапы ненависти, которая пожирала его изнутри, делала из него не человека, а…
- Нет, - Саске задыхался от безысходности.
   Раз за разом катана опускалась. Он видел это до сих пор, а пытка все не прекращается…
   Он упал на колени, схватившись за голову, и чуть было не вскрикнул снова. Холодный пот тек по лицу, если такое возможно в мире иллюзий, в мире страха, в котором сейчас он находился.
- Нет… - повторял он, качаясь из стороны в стороны. – Только не…
   Младший Учиха хотел прекратить этот кошмар. Это иллюзия, повторял он себе, всего лишь иллюзия, учиненная его братом. Ничего больше. Это неправда, ложь. Обман. Крики не настоящие. Это голоса не его отца и матери, спокойно произносившие свои последние слова. Это голоса их двойников, призраков. И это не кровь у его ног. Эта кровь НЕ НАСТОЯЩАЯ. И даже…
- Привет, красавчик. Скучаешь?
   Глумливый смех, от которого все застыло в жилах. Саске оцепенел, не осмеливаясь поднять голову. Нет. Только не она. Ради Бога, кто угодно, ЧТО угодно, но только не она!
   Саске не видел, как она присела рядом, как небрежно поправляет свои черные волосы, с какой змеиной на губах смотрит на него, отчаявшегося, страдающего от боли. Учиха не видел, как она посмотрела на его родителей, умирающих от руки собственного старшего сына.
   И снова смех. Злой, издевательский, совсем не тот, каким обычно смеется настоящая Хару. Этот смех будто вытягивал из него всю силу воли, жадно высасывал по капле всю его решимость. Хотелось кричать, но горло пересохло от ужаса и страха; хотелось поднять лицо, чтобы убедиться, но тело не слушало; хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть этого кошмара, но глаза зачарованно смотрели на все, что творилось у него перед глазами.
- Какой занятный фильм… - ледяные пальцы обвили шею, словно смертельные объятья змеи. – Твои родители умерли на твоих глазах, а ты посмел допустить случиться такому? Бедный, маленький, слабый Саске… Он не в состоянии даже спасти своих родителей, не то что друзей…
   И вдруг картина изменилась. Бой. Их бой с Наруто несколько лет назад, когда Узумаки хотел вернуть его, Саске, обратно. Не хотел, чтобы он совершил ошибку. Мелькали кадры. Голова поплыла куда-то вдаль. В глубине души… где-то там, в уголке его страхов сидел этот маленький эпизод из его жизни. Сердце сжалось, дыхание перехватило, он почувствовал наваливающуюся на его плечи горе и безмерное сожаление, тоску, вину за содеянное. Он мог убить единственного друга. Он чуть было не убил Наруто!
- И правильно делал, - прошипел возле самого его уха голос мнимой Хару, будто угадывая его мысли. – Зачем друзья? Это – слабость, не так ли? Помеха, ненужный мусор. Для чего они? У тебя есть ты сам, тебе этого достаточно, правда? Смотри, Саске, не отводи глаза  от своего же триумфа. Смотри, как ты убиваешь его. Смотри, упивайся своей силой, почувствуй, как она струится по твоим венам, как делает тебя всемогущим... Смотри, Саске, смотри, как ты устраняешь свои связи и слабости!
   Сердце забилось сильнее, пот заливал лицо, страх и вина заставляли его пылать в жуткой агонии, душа словно хотела отделиться от тела, она будто выворачивалась наизнанку, не желая больше оставаться в этом теле.
   Хару буквально заставляла его смотреть на этот бой, заломив его руки за спину. Она открыто смеялась, когда Саске, зажмурив глаза, мучился, слушая крики боли Наруто, слова друга, врезавшиеся в память. И от темноты перед глазами слушать это было еще невыносимее. Она истошно визжала, когда тринадцатилетний юноша наносил какой-нибудь сокрушительный удар по Узумаки, который всегда словно казался последним… Призрачная Хару казалась намного красивее, чем настоящая. Он смотрел бы на нее, не мигая, удивляясь, как злоба, подобная этой, может отражаться на таком лице. Если бы не ужасы из воспоминаний, он бы заметил, как девушка медленно освобождает его от своей мертвой схватки, как исчезает в темноте его кошмаров.
   И вдруг все словно смешалось в кучу: перед глазами запестрел мертвый клан Учиха, заиграл бой с Наруто, заискрилось прощание с Сакурой, засветились ссоры с Хару… И отовсюду крики: где-то боли и тоски, где-то – ненависти и презрения, повсюду ручьем текла кровь, а где-то – слезы.
   «Все твои страшные воспоминания …»
   Саске слышал этот голос так отчетливо… Ведь он звенел в его голове, раскалывал разум. Юношу душили слезы, горе, сожаление, вина. Он причинил столько боли тем людям, которые до конца оставались с ним! Эгоист, который думает только о себе и не замечает чужих страданий… чужих чувств… эмоций…
   «Все твои страхи…»
   Он задрожал. От бессилия, злобы. Он хотел скулить от досады, что так легко сломался. И ненависть стала прокрадываться к его сердцу, заглянула внутрь, словно пригрела себе местечко. Ненависть стала срастаться с ним, и наверняка скоро вновь станет с ним одним целым…
   «Все твои слабости…»
    Да… Казалось бы, так хорошо и свободно – просто отказаться от слабостей, радости в жизни, можно с помощью зла и ненависти забыться, и раствориться в небытие…
   Однажды он сделал именно такой выбор, а потом, однажды, очень сильно об этом пожалел. На этот раз он, Саске Учиха, не сдастся. Он будет бороться с братом за тех, кто ему дорог, а не только за себя. Потому что больше он не хочет терять своих родных. Он стерпит все пытки ради этого. И словно приятная музыка из глубины души, из воспоминаний прозвучал голос. Он будет бороться, вспоминая ту, которая всегда хотела изменить его, слушая ее голос…
   «Все это ты думаешь терпеть, братик?- холодный смех. – Целых 72 часа невыносимой боли в мире твоих страхов… и всего лишь три секунды в реальном. Все это время я буду мучить тебя, а ты будешь постепенно сходить с ума…»
   Саске знал это.
   Но и Хару знала.

   Хару анализировала ситуацию.
   Один из сюрикенов зацепил Итачи по носу и пролетел дальше, окрашенный кровью старшего Учихи. Итачи рефлекторно схватился за нос, а Мангекье Шаринган прекратил свое психическое воздействие. Шаринган в глазах потух. Секунда и несколько миллисекунд держалось в реальном мире гендзюцу. Это значит, что Саске находился в убежище своих страхов около 24 часов…
   Юдати почувствовала, как внутри медленно, но верно закипает ярость. Как он может поступать так со своим братом? Неужели ему не хватило того, что он и так полностью разрушил его жизнь? Такая доза Мангекье, даже для такого как Саске, могла оказаться смертельной!
   Хару кинула встревоженный взгляд на Саске. Широко раскрытые глаза смотрела и в пустоту, рот раскрыт в ужасе, руки юноши безвольно распластались по траве…  Шок. Но ведь теперь он не тринадцатилетний мальчишка, не способный быстро восстановиться, так? Он ведь сможет очнуться… когда-нибудь… сможет…
   Хару с удивлением осознала, что хочет подбежать к нему и обнять за плечи, согреть своим теплом, ободряюще шептать, что все будет хорошо… Может, она и не понимала, что на нее так повлияло, но неожиданно для себя она сделала шаг по направлению к младшему Учихе. Она почти забыла про Итачи. Он маячил в уголке ее сознания, крутился там, изворачивался. Сейчас Итачи мог легко ее прикончить. Пока младший брат в оцепенении, пока она, Хару, не может думать трезво, он легко может убить ее одним ударом. В голове девушки зазвенел тревожный колокольчик, интуиция во всю вопила «Берегись!», но это не помогло ей очнуться. Сейчас для Хару самым главным был тот, кто только что пережил все свои беды заново, тот, кто сидел в пару метрах от нее, тот, кого впервые в жизни она видела таким… несчастным.
   Внезапно появившийся между ней и Саске Итачи дал ей, наконец, придти в себя. На землю у его ног падали алые капли крови. Юдати быстро провела рукой по своему лицу, словно снимая невидимую пленку, словно тем самым очищая свои мысли. И Хару вновь превратилась в саму себя. В глазах, до этого словно покрытых пеленой иллюзий, снова зажглась пламенная решимость.
   Итак, что это было? Гендзюцу Итачи? Думай, Хару, думай… Смотрела ли она ему в глаза? Смотрела ли хоть на какую-то открытую часть его тела? Нет, не похоже. Наруто предупреждал ее, что в плен гендзюцу Итачи Учихи можно попасть, даже мельком посмотрев на его руку. До этого она все время смотрела лишь под ноги, и даже когда кидала сюрикены, не целилась вовсе. Тогда… неужели это ее помутнившее разум желание обнять Саске было ее собственным, никем не вызванным? Неужели?..
- Ха…ру…
   Как тихо. Так, что расслышать почти невозможно, но все же этот голос, пусть хрипловатый, но знакомый до боли, этот человек, что произнес имя, - ее имя, - оказался жив и вполне способен хоть как-то мыслить. От облегчения хотелось рыдать, рыдать во весь голос, благодарить Бога за то, что он оставил Саске в живых…
   Нельзя было сказать, плохо или хорошо то, что и Итачи услышал слова, слетевшие с губ младшего брата. По тому, как повернулся корпус его туловища, девушка поняла, что Итачи обернулся через плечо. И невольно позволил Юдати окончательно привести Саске в чувство. Пусть способ несколько жесток и болезнен, но зато проверен. Саске должен придти в себя, просто обязан. Ведь этот способ проверен именно им.
   Мимо лица Итачи стрелой пролетел кунай и вонзился Саске в предплечье. Юноша вскрикнул от неожиданной боли, схватившись за рану. Итачи покосился на Хару. Если бы Хару могла посмотреть Учихе-старшему в лицо, она бы увидела там холодное удивление.
- Саске, как ты? – крикнула Хару, не сводя глаз с земли у ног Итачи. В любой момент можно ожидать нападения.
- А как можно чувствовать себя в такой ситуации?.. – донесся до нее хриплый голос. Странный резкий звук и сдавленный вскрик дал ей понять, что Саске вытащил из раны кунай. – Спасибо, что дала мне очнуться…
   Хару вымученно улыбнулась.
- Любое оцепенение, шок, ужас можно снять благодаря физической, внезапной боли, не так ли? – произнесла она. – Это блокирует психическое воздействие на мозг, – последнюю фразу она, скорее всего, адресовала Итачи, с неким вызовом в голосе.
- Ты мне надоела, – произнес старший Учиха. Он расставил ноги пошире и рука Хару инстинктивно потянулась к сумке с сюрикенами. – Пора от тебя избавиться.
   Как бы Юдати ни была готова к атаке, отразить все внезапные удары она способна не была. Если бы не этот страх перед гендзюцу Итачи, она бы, возможно, еще могла бы выкрутиться. Но не таким образом, глядя только под ноги. А Итачи все избивал ее. Без жалости, схематично. Она ничего не могла поделать. И даже жгучее желание защитить Саске от этого тирана, даже пламенная решимость прекратить это издевательство на данный момент не помогало ей. В схватке нужно тщательно отслеживать каждое движение противника. Здесь же, в битве с Итачи Учихой, такую тактику использовать ни в коем случае нельзя.
   Саске понимал, что должен что-то предпринять. Хоть что-то, чтобы спасти Хару. Хоть что-то… Но он слишком слаб. Он еле как может шевельнуть рукой, не то, что встать. Ему осталось только наблюдать. Прямо как там, в плену Мангекье Шарингана, он лишь наблюдатель, а не деятель. Но, может, и из наблюдений, пусть и таких мучительных, можно вынести пользу? Он, Саске, не будет попусту тратить время, пытаясь пошевельнуться. Нет, он будет экономить силы. Он будет концентрировать чакру, чтобы в нужный момент она дала ему силу. Он будет ждать. И молиться.
   Саске Учиха-младший был не мастер возносить молитвы. Молитвы и всякая белиберда в том же духе всегда были для него пустыми словами, глупостью. С детских лет он понял, что полагаться можно только на себя, а не на кого-то другого. Рассчитывай на себя и только на себя, не проси ни у кого помощи и никогда не сходи со своего пути. Так что, видя весь этот кошмар, разыгравшийся перед его глазами, Саске ломал голову над старым как мир вопросом: может быть, ему помолиться о спасении Хару великому Духу Огня, и молитва поможет?
   И он молился.
- Хару, - беззвучно звал Саске. Он закрыл глаза. – Всемогущий Дух Огня… Верни мне Хару, спаси Хару, помилуй Хару…
   Осталось уповать лишь на то, что молитвы срабатывают не сразу, иначе то, что в следующие минуты пришлось видеть Саске, точно не говорило о Божьей помощи.
   Итачи ударил Хару под дых, и та, пролетев несколько метров, врезалась спиной в дерево. С тихим стоном девушка упала на землю. Тяжело дыша, она так и лежала на мягкой траве, слушая, как к ней приближается ее противник. Итачи одной рукой грубо обхватил ее за горло и поднял ее в воздух. Стало нечем дышать. Но у нее не осталось сил даже на попытку хоть как-то вырваться. Все, что она могла, это закрыть глаза и не смотреть Итачи в лицо.
- Хару… - задумчиво произнес Итачи, как будто пробуя имя на вкус. – Кем она тебе приходится, Саске?
   Юноша буравил брата взглядом - Шаринган хоть как-то застраховывал его от гендзюцу. Что там говорили на уроках языкового анализа? «Всегда говори противнику именно то, что он хочет услышать».
- Эта девчонка для меня как заноза, - устало усмехнулся Саске, одаряя Хару презрительным взглядом. – Вечно встает на пути, мешается, достает своими придирками… В общем, я ее просто ненавижу.
- Вот как? – Итачи изобразил на лице удивление. – Тогда, я думаю, ты не будешь против, если я ее убью…
- Нет!!!
   Ужас охватил его с ног до головы, стал кольцами обвиваться у его горла, сжимая его в тиски. Паника сдавливала грудь, он забыл про боль, слабость.
- Нет, не надо! – в отчаянии умолял брата Саске. – Прошу тебя…
    Саске понимал, что нельзя унижаться до таких слов, что нужно держаться. Не показывать свою настоящую привязанность к Хару, ведь теперь Итачи легко может догадаться, насколько она ему дорога… Но он ничего не мог с собой поделать. Саске понимал – смерть этого человека окончательно разобьет его маленький, хрупкий мирок. Неужели все повторится? Неужели он опять потеряет близкого человека?..
   Он забыл, кем является. Он был Мстителем, и Мстителем именно с большой буквы. Хотя, почему «был»? Он до сих пор им является. И если Итачи хоть что-то сделает с Хару… Странно, но юноша не чувствовал в себе зарождающегося гнева, ярость. Точнее, ничего не чувствовал. Только пустоту. И непреодолимое желание сохранить Хару жизнь. Жадная змея ненависти, которая так упорно проникала в его тело, которая срасталась с ним, становилась одним целым… где же ты? А была ли ты вовсе? Да, была. Она пожаловала к нему однажды, уютно поселилась в его сердце, прижилась… А в какой-то момент трусливо зашипев, умчалась. Теперь, когда змея может вернуться, он не впустит ее. Теперь у него стойкий иммунитет против таких тварей.
- Видимо, ты еще более слаб, чем я думал, Саске. – заключил Итачи, прожигая младшего брата холодным взглядом.
   В глазах Итачи что-то блеснуло. Шаринган?
   Старший Учиха перевел глаза на Хару и стал оглядывать ее с ног до головы.
- Так вот она кто – твоя новая слабость. В следующий раз играй более правдоподобно, братик, – усмехнулся он, выдержав некоторую паузу, дабы рассмотреть Хару лучше. – Саске, а ты знаешь, какая пытка является для человека самой тяжелой и ужасной? Угроза смерти любимого человека… когда ты боишься, что больше никогда его не увидишь…
- Нет… - тихо прошептал Саске, медленно качая головой. Кожа на его лице стала матово-бледной.
- …В такую минуту, – продолжал Итачи своим отрешенным, бесцветным голосом. - Ты готов выдать любую информацию, любое имущество, деньги, даже собственную жизнь… Тебе же знакомы такие чувства, не так ли? Как тебе хотелось тогда вернуть наших родителей… так же, как сейчас надеешься спасти ее.
   Господи, ну почему ты не отзываешься на мои молитвы…
   Всемогущий, умоляю, спаси ее. Я отдам все. Я пожертвую своей жизнью. Даже загробной… Я готов пройти через все врата Ада, только прошу тебя, спаси Хару... Великий Дух Огня… обменяй ее жизнь на мою. Пожалуйста… Мне больше ничего не нужно…
- Саске… - кое-как размыкая губы, хриплым голосом воззвала его Хару.
   Ее ресницы тихонечко затрепетали. Она чувствовала, - скоро настанет конец. Учиха-старший держал ее за горло, она весит в воздухе, словно тряпочная кукла, и лишь ее враг может выбирать: жить ей, или нет. Сил больше нет.
   Глаза Хару с трудом раскрылись…
- Не открывай глаза!!! – во все горло закричал Саске. – Не смотри на него!!!
   Почему-то перед глазами все поплыло. Как она может смотреть в лицо Итачи, если она и так ничего не видит?..
- Как же ты за нее волнуешься, – по лицу Итачи пробежала судорога. – Это-то и делает тебя слабым. Да и не только тебя: любого. Связь делает человека уязвимым… Знаешь, пожалуй, я убью ее. Ты еще скажешь мне за это спасибо, братик.
   Второе дыхание. Саске знал, что это такое. Откуда-то взялись силы, чтобы подняться на ноги. Довольно низких слов. Итачи играет с ним. Паника и ужас выводят его из равновесия, делают его более уязвимым, заставляют его совершать ошибки. Страшное горе, пережитое еще в детстве, и страх за Хару помогут ему и уберегут от беды. Саске был готов. Он сильный. Сила духа – есть такое понятие.
   Саске выставил вперед руку.
- Чидори!
   Чакра стала приобретать форму шара ярко-синего цвета. Он копил силы, и вот они ему понадобились. С криком, полным боли и ярости, Саске побежал на брата, держа на готове Чидори… Промазал. Итачи успел отбросить Хару в сторону, а затем исчезнуть, атака пришлась по пустому месту. Младший Учиха, тяжело дыша, стал озираться в поисках старшего брата. Где ты, где ты, где ты, черт бы тебя побрал!? Какую еще игру собираешься вести? Что еще ты хочешь у меня отнять? Но, увидев девушку, встающую с земли, увидев ее, раненую, истощенную, обессилившую, но все же живую, мысли о поимке Итачи почему исчезли, вылетели из головы, и с губ юноши вырвался тихий облегченный стон. Хару жива. И ради этого, ради ее спасенной жизни стоило потратить все свои силы…
   Может, все же есть Бог на свете?..

   Юдати встала с земли. Почему до сих пор в ее глазах все расплывается? Трава под ногами казалась единым зеленым ковром, камни – серыми пятнами. Ну, наконец, все прошло, и зрение восстановилось. Хару подняла лицо и вдруг застыла, не в силах пошевелиться.
   Итачи стоял прямо перед ней. Он смотрел на нее, буквально пожирал глазами. Какой странный взгляд…
- Хару, - зовет он ее.
   Он кажется таким истощенным и ослабленным… Что с ним? Неужели Саске все же задел его своим Чидори? Но где он сам? Если Итачи что-то с ним сделал…
   Хватит. Достаточно. Пора, наконец, покончить с этим. Итачи Учиха больше никогда не искалечит кому-то жизнь. Ни Саске, ни ей, ни кому-либо другому. Да, она слаба. Но чтобы использовать ЭТО ниндзюцу, она вытянет из себя всю чакру, что у нее есть. Хару из клана Юдати вытянула руку вперед. И никаких печатей. Лишь тихо шептать слова. И вдруг в солнечном свете заструилась чакра, она стала гибкой, как струна, она вытягивалась до тех пор, пока ее очертания не стали похожи на некое копье из одного сгустка электрической энергии. Но толком ничего нельзя было разобрать: вокруг самой Хару весело плясали синие молнии, словно обнимая свою хозяйку.
   Пора использовать секретное оружие клана Юдати.

- Хару…
   Саске ничего не понимал. Что она делает? Что это за техника в ее руках? Какое-то странное копье из сгустка электрической чакры, словно светившееся изнутри. Хочет атаковать Итачи? Но ведь его нигде не видно…
   И вдруг она кинулась вперед. Прямо на Саске.
   Когда копье вонзилось в его грудь ровно на два сантиметра ниже сердца, Саске сравнил его с ударом молнии. И в ту же секунду копье исчезло. Такая внезапная, смертоносная атака; пронзительная, секундная боль. И все.
   Саске перехватил взгляд Хару. Ярость, гнев, злость… Но чистые синие глаза находились будто под гипнозом: затуманенные, пустые…
- Хару… - сумел выдавить он.
   И тут же ее взгляд меняется. Она узнает этот голос. Это голос не Итачи.
   Кровь окрашает своим багряным оттенком его майку. Матово-бледное лицо шиноби, в его глазах застыло недоумение.
- Саске!
   Его ноги подкосились. Юдати успела подхватить его под мышки и аккуратно усадить на траву. Только не это… Боже, только не это!
- Саске! – звала Хару юношу. – Саске!..
   И тут ее ударили. Сильно, кулаком в лицо, так, что девушка отлетела в сторону. Запрокинув голову, она увидела Итачи, возвышавшегося над ней. Саске лежал в нескольких метрах от нее. Значит, тогда это все же был не Итачи. Тогда он просто спрятался. И использовал гендзюцу, чтобы выдать Саске за себя. А она попалась. Как раз в тот момент, когда, вися над землей, открыла глаза. Под воздействием гендзюцу попыталась убить Саске. Но, почему пыталась? Убила. Это всего лишь вопрос времени.
   Саске умрет из-за нее. А значит, и ей незачем жить. Хару даже не шелохнулась, когда Итачи занес кунай над головой, чтобы нанести последний удар. Ее взгляд был прикован к корчащемуся  на голой земле Учихе Саске, и лишь одна мысль витала в ее голове: умереть рядом с ним. Это она виновата… и не заслуживает жизни.
   Внезапно на лицо Хару капнуло что-то теплое. Две капли. Крови. Хару медленно повернула голову в сторону Итачи. И увидела торчащую из спины длинную катану.
- Не смей трогать… - услышала она злобный рык позади старшего Учихи. - … Мою сестру! – и человек резко вытащил катану из тела Итачи.
   Учиха издал последний вздох и повалился рядом. Это последний бой в его жизни. Не верилось. Что все вот так быстро кончилось… Дзюгацу, запыхтевший, брезгливо отбросил свое оружие в сторону, точно прокаженное. Он ничего не сказал сестре. Может, не хватало слов, а может, сказать было просто нечего. Главное, что он спас ей жизнь. Хоть раз в своей жизни: не она ему, а он - ей.
   У девушки не было времени ни благодарить его, ни удивляться его внезапному появлению. Рванув с земли, она кинулась к Саске, уповая на то, что юноша еще жив. Хару бежала к нему, падала, ползла, и бежала вновь.
- Саске! – крикнула Хару. Она подбежала к нему, опустилась на колени, склонилась над ним.– Не смей умирать, слышишь?! Ты слышишь меня?! Не смей! Если ты умрешь, я… я…
   Голос ее задрожал, глаза увлажнились. Она до боли закусила губу, слезы покатились по щекам, она не могла совладать с собой. Саске вымученно улыбнулся. И от этой улыбки ее стало еще горше. Люди не улыбаются тем, кто их убил.
   Дзюгацу знал, что драма с этим Учихой продлиться недолго: этому парню все равно не жить без квалифицированной помощи ниндзя-медиков. Ему конец. А вот конец Дзюгацу наступит еще не скоро. Пора сматываться. Жаль, забрать сестренку сейчас с собой нельзя, но он обязательно за ней вернется. Он обещал. Дзюгацу сделал шаг назад, но его спина тут же наткнулась на острый наконечник куная.
- Куда это ты направился? – бесцветным голосом осведомились сзади.
   Дзюгацу осторожно оглянулся. Семнадцатилетний мальчишка с Бьякуганом. Тот самый, что должен был драться с Сёго.
- Что, этот неудачник отправился на Небеса? – горько усмехнулся Дзюгацу, поднимая обе руки вверх. Официальный жест, означающий полное поражение.
- Ты прав, – коротко ответил ему брюнет.
   В следующую секунду тонкая проволока полностью обездвижила его тело. Падая на землю, Дзюгацу видел, с каким интересом Нейджи Хьюга наблюдает за его сестрой и умирающим парнем. Просто наблюдает, а вмешиваться не собирается. Ну что ж. Возможно, он не видел в этом необходимости.
   Ведь помощь уже близко.
   Хару положила свою руку на его грудь, пытаясь залечить его рану.
- Ты будешь жить… - повторяла Хару, сглатывая слезы. – Понятно? Ты не умрешь. Я не позволю… Не позволю…
   Но руки предательски дрожали, она не могла нормально контролировать чакру. Как мучительно было осознавать, что Саске умрет из-за нее, что она, как последняя дура, повелась на гендзюцу Итачи. Как больно было понимать, что он погибнет по ее вине…
- Прости меня… - срывающимся голосом просипела Юдати. – Прости меня… Я не хотела… Господи, Саске…
   Он протянул к ней руку, дотронулся щеки, провел по ней холодными пальцами. Он ничего не отвечал, только натянуто улыбался. В глазах читалась самая настоящая нежность, тепло…
   И где ее пламенная решимость? Куда подевалось то хваленое хладнокровие в самых, казалось бы, отчаянных ситуациях? Почему она так убивается вместо того, чтобы искать выход из положения? Почему слезы текут рекой? Почему она готова сделать все, лишь бы он, Саске, остался жив?..
   Как холодно… По жилам словно проносятся кубики льда, тело ослабевает, перед глазами сплошное белое пятно, в ушах звенит тихий предсмертный шепот … Саске глубоко вздохнул. Так вот какая она – смерть…И лишь надежда в последний раз увидеть очертания Хару все еще держало его в этом мире. На лицо капают чужие слезы. Он чувствует это – пока осязание не покинуло его. Двери жизни стали медленно закрываться. Он погибнет в битве, под ласковые лучи солнца, рядом с любимой девушкой… А больше ему ничего не нужно…
   …Он очутился в мире мягком и ласковом. Вокруг сидели его родные. Мама, папа, тетушка… Они смеялись, хлопали в ладоши. Все так обрадовались, когда он появился. Они столько лет ждали Саске. Родители бросились обнимать сына. Никакой боли, только свет и радость. А потом вся семья стала двигаться дальше, дальше к этому вечному источнику негасимого света. Они манили Саске за собой, называли его ласковыми именами.
   Ему тоже очень хотелось пойти с ними. Вот только есть одна неувязка. Ему кажется, вначале надо было кое-что закончить на земле. Какое-то важное дело.
   Хотя, какое это теперь имеет значение? Есть вечный свет и любимые люди, которые смеются и ласково зовут его.
   Саске вспомнил еще имена. Наруто. Сакура. Хару. Придется… забыть эти имена?
   Пора. Он пошел за своими родными, по дороге между небом и землей, в самый центр райского свечения… Но почему-то он часто оглядывался назад. Все же там, внизу, на земле, у него есть незаконченные дела. У него еще есть близкие люди, и он многого им еще не сказал.
   Саске сделал свой выбор. И пошел по той дороге, которой решил следовать всегда…

0

11

Глава 9

Разлука страшна только слабым сердцам.
Сильные сердца она только закаляет.

   Все тело ломило, отказывалось подчиняться. Он попробовал сделать большой вдох, но из горла вырвался только тихий хрип, сопровожденный еще одним приступом боли в районе грудной клетки. Но он не был слишком разочарован. Если есть боль, значит, он до сих пор может чувствовать. Чувствует, следовательно, он жив.
   И тут чувства стали приходить к нему поочередно. Сначала боль. Потом вернулось осязание. Он вдруг понял, что лежит на чем-то мягком, скорее всего, на кровати. Затем возвратилось обоняние. В нос внезапно ударил тонкий запах лечебных трав, перемешанный с резкой вонью лекарственных препаратов. Так обычно пахнет в больницах и аптеках. Неожиданно вернулся слух. Поначалу ему казалось, что это ежесекундное пиканье звучит в его голове, в воображении, но теперь он точно может сказать, что оно раздается во внешнем мире. Где-то вдалеке слышится странный, всхлипывающий звук, который, насколько смог он разобраться, издает человек. И, когда он стал открывать глаза, то с радостью отметил,
что зрение тоже возвращается. Конечно, сначала стали появляться разноцветные расплывчатые круги, но вскоре и они стали принимать более ясные очертания. И он увидел светлую, слепящую глаза лампу, висящую на потолке; санитарный шезлонг напротив, а если слегка скосить взгляд вправо, можно разглядеть окно. Но ту вещь, что он видел прямо перед глазами, он никак не мог опознать. Все потому, что эта «вещь» представляет собой сплошное черное пятно несуразной формы.
   Может, стоит попробовать сказать что-нибудь? Следует попытаться. Он разомкнул губы, попытался произнести хоть что-то, но из глубины вырвалось только неясное «м-мм». Вдруг черное пятно отреагировало и, кажется, вздрогнуло.
- Саске? – дрожащим голосом.
   И он понял, чем было это пятно. Волосы. Черные как ночь волосы, принадлежащие никому иному, как Хару Юдати. Да, волосы запутаны, ее лицо залито слезами, глаза опухли, покраснели, одежда потрепана, но это все же была она, такая родная, единственная… Захотелось обнять ее, прижать к себе, по рукам будто прошло легкое покалывание, свидетельствуя об этом его желании. Ведь он боялся, что больше никогда не увидит ее, никогда к ней не прикоснется, не услышит ее голоса. Но он жив, а теперь, пусть зная, что его чувства безответны, он дотянется ослабевшей рукой к ее лицу, приложит к нему ладонь…
   И Саске сделал это.
- Не плачь…
   Хару дернулась, отстранилась, прижалась к противоположной его кровати стене. И опять на лице страх, невообразимый ужас, прямо как в тот раз, у озера. Только теперь ее лицо заплакано, а к странному трепету на нем вдобавок появилось облегчение, тихая радость…
- …тебе не идет, – прохрипел Учиха, продолжив свою мысль. Он с трудом присел на кровати и  облокотился на подушки.
   Девушка издала странный звук, судорожный полу-стон, полу-всхлип. Стремительно оторвавшись от стены, она рванулась вперед, к нему, кинулась на шею, прижала голову к его груди. Саске видел, как подрагивали ее плечи, слушал ее тихие рыдания, и в нем пробудились та редкая нежность, мягкость, что посещали его не часто.
- Я так боялась, что ты умрешь… Я так перепугалась, что ты… - судорожный всхлип, -  погибнешь из-за меня…
   Саске невольно замер. Вот значит как, горько усмехнулся он про себя, ее всего-навсего мучили угрызения совести… теперь все ясно...
- Если бы не Року-сенсей и команда ниндзя-медиков, подоспевших вовремя, то ты бы... ты бы... – Хару не стала продолжать свою мысль. – Они вылечили тебя, а потом мы отправились обратно. Сегодня ты лежишь в клинике Конохи уже третий день…
   Значит, тогда, к ним пришла подмога, рассуждал Учиха. Так вот о какой помощи говорил Хьюга, когда он остался драться с тем уродливым парнем, по имени Сёго. На языке у него завертелся вопрос. Итачи. Неужели его брат убит … не его руками? Неужели он не сумел сдержать своего обещания, не отомстил? Хотя, какая разница. Итачи мертв. И точка.
- Саске… - голос Юдати вывел его из размышлений.
   Учиха встретился с взглядом синих глаз… так близко. Почему-то он окаменел, застыл, не смея оторвать взгляд. Что-то завораживало его в ней, что-то такое… И тут она начала приближать свое лицо к нему, сантиметр за сантиметром. Ее дыхание опалило ему щеку, Саске увидел, как девушка закрыла глаза… Юноша понял, что растерялся: он боялся вновь сделать что-то не так, боялся снова увидеть на лице Хару тот страх, боязливый трепет, ведь в прошлый раз… и думать об этом не хочется.
   Но сейчас она сама приближает свое лицо к его, и он не видит страха, горечи, только нежность... Саске поддался вперед.
   Внезапно в палату к Саске ворвалась целая толпа. Хару испуганно отстранилась от Учихи, оглянувшись, ненароком опрокинула вазу с цветами, что сама поставила. Ваза с жалобным звуком упала на пол и разбилась на десятки маленьких осколков. Юдати во все глаза глядела на разбившуюся вазу, ее щеки отчаянно полыхали огнем. Учиха до боли закусил губу, плотно закрыл глаза. Не нужно быть гением, чтобы знать, кто к нему пожаловал.
   В палату ворвались Наруто, Сакура, Ино, Нейджи, Ли, Хината, Шикамару. Все они дружно уставились на вазу, точнее на то, что от нее осталось, и это дало Хару время собраться с мыслями. Саске же невозмутимо откинулся на подушки.
   Наконец, семерка нежданных гостей решили перевести взгляд на Учиху.
- Саске! – радостно завопили они наперебой так, что уши закладывало. – Ты очнулся!..
   Но тут они увидели Хару и их сияющие от радости лица сменились потупившимися кислыми минами. Саске тревожно нахмурился. Почему они так открыто враждебно смотрят на нее? Неужели они думают, что Хару хотела убить его нарочно? Неужели они не знают, что тогда она была под влиянием гендзюцу?
- Я позову Тсунаде-сама, - тихим голосом произнесла Сакура и выскользнула из палаты.
   Юдати присела на невысокий стул возле кровати Саске и, уткнувшись локтями в коленки, спрятала лицо в ладонях. Учиха стал беспокоиться еще больше. Видимо, она уж точно знает, почему на нее смотрят такими отчужденными взглядами.
   Вперед вышел Шикамару. Весь его вид ясно говорил, что то, о чем он сейчас должен сказать, никак его не прельщало. Остальные потупили глаза и стали внимательно изучать пол под ногами.
- Хару, - начал Нара. – Я понимаю, что сейчас мы должны осведомиться о состоянии Саске, но так как он выглядит вполне здоровым, я, пожалуй, скажу пару слов о том, что мы все думаем… о тебе. – Шикамару недовольно оглянулся на друзей. Те с еще более сосредоточенностью стали осматривать пол. – Я не оратор. Однако знаю, что никто другой не в состоянии сказать это. Так вот, Хару. Мы разочарованы в тебе.
- Она не виновата, - резко, насколько это было возможно с его слабостью, перебил его Учиха.
- Ты бы лучше помолчал, Саске, - зло огрызнулся Шикамару. – Ты ведь даже не знаешь, о чем я! Все то время, все три дня ты валялся в больнице и не знал, что здесь твориться. Так что, пожалуйста, заткнись, и послушай, что я скажу.
   Саске прожег Шикамару презирающим взглядом и хотел, было, ответить что-то веское, но...
- Тебе и вправду лучше выслушать его, Саске. – тихо произнесла Хару, не отрывая ладоней от лица.
   Учиха изумленно заморгал. Прыснув, он отвел глаза в сторону.
- Все три дня, Хару, мы искали тебя и хотели все выяснить, – прохладным тоном продолжил Шикамару. - Но ты пряталась от нас, не приходила на тренировки, весь день сидела взаперти и никого не впускала, – обычно сосредоточенное лицо Шикамару стало еще более черствым. – Хару, ты предала Коноху. Ничего такого мы от тебя не ожидали. Каждый из нас по своему привязался к тебе, считал тебя своим другом. Ответь, неужели тебе было так наплевать на нас и на то, что мы чувствуем? Почему ты ничего нам об этом не рассказала?
   Саске в ужасе раскрыл глаза, сдавленно сглотнул огромный комок в горле. Как-то они узнали, что Хару укрывала Дзюгацу. Он совершенно забыл об этом! Как же так?..
- Нет, - покачала головой Хару, пряча лицо. – Конечно же, не наплевать... Все вы - мои друзья, хотя, возможно, уже бывшие. Но что толку объяснять вам, почему я это сделала… Я прошу у всех вас прощения, и осознаю свою вину.
   Выражение лица Шикамару, казалось, стало мягче, человечнее, возможно, он принял извинения. Остальные осмелились поднять голову, посмотреть на Хару, согнувшуюся в три погибели на стуле, сжатую, несчастную...
- Кто из вас на моем месте поступил бы по-другому?
   Все недоуменно переглянулись. Вопрос девушки застал их врасплох.
- У всех вас есть самый дорогой человек, так? – продолжила горьким голосом Юдати. – Так спросите себя, что бы вы сделали, когда он пропал, когда перешел на сторону врага, и вы осознаете, что, расскажите вы об этом кому-либо, его убьют? Неужели вы поступили бы по-другому? Может быть. Но лично я ради своего брата пойду на все. Я понимаю, что натворила. И безропотно соглашусь с любым решением Тсунаде-сама. Пусть посадит меня. Я заслужила это так же, как не заслужила вашего прощения.
   Все молча уставились на Юдати. У каждого в голове стали прокручиваться ее слова, но Саске волновала только предпоследние фразы. Я понимаю, что натворила. И безропотно соглашусь с любым решением Тсунаде-сама. Пусть посадит меня. Вот теперь он понял, в чем дело. Хару сама рассказала Тсунаде о том, что наделала. Теперь ей грозит срок отбывания за решеткой вместе со своим братом. Но в одном она права: другой на ее месте сделал бы точно также.
- Хару, - мягко позвал Саске девушку. – Подойди-ка сюда.
   Она вздрогнула, посмотрела на него сквозь растопыренные пальцы. Затем неуверенно встала, подошла, слегка наклонилась над ним. Учиха взял ее руку у основания локтя и потянул на себя. Удивленная Хару стала невольно приближать к нему свое лицо. Когда между их губами осталось расстояние в три сантиметра, Саске слегка поддался вперед и, закрыв глаза, поцеловал.
   И Саске стал мысленно умолять ее не отстраняться, не смотреть на него такими испуганными глазами, принялся умолять продержаться так хоть несколько секунд, хоть на мгновение дать ему почувствовать свое тепло…
   И она ответила на поцелуй. От распиравшей его радости хотелось кричать, греметь фанфарами, вызвать сюда целый духовой оркестр.
   Когда поцелуй прекратился, Саске оглядел остолбеневших друзей невозмутимым взглядом. Первым его внимание привлек Нейджи. Тот отвернулся к окну, притворившимся, наверно, впечатленным городским пейзажем. Саске заметил, как в руку Хьюга протиснулась ладошка Хинаты. Нейджи отрывает взгляд от окна, смотрит на сестру удивленными глазами, но она только ободряюще улыбается ему, сильнее сжимает ладонь. Ино выглядела так, словно готова была расплакаться у всех на виду, но пока держалась. У Наруто шок в острой форме. Конечно, он то, придурок, никогда не замечал, как Саске временами смотрел на Хару. У остальных, вроде, простое удивление. А вот если бы здесь была Сакура...
- Пусть это, - возвестил всех Учиха, видимо, резюмируя свой поцелуй. – Пусть это будет доказательством того, на чьей я стороне.

- Это так-то ты меня охраняешь, а?
   Саске не ответил, пробормотав что-то невнятное, и уткнувшись подбородком в плечо Хару, лишь обнял ее еще сильней. Вот бы сидеть так друг напротив друга, обнявшись и шепотом переговариваясь, всю жизнь…
   Кто бы мог подумать, что так случится. Что они, наконец, осознавшие, что чувствуют друг к другу, найдут уединенное местечко только здесь, в месте ее заключения. Саске с тоской оглянул маленькую комнатушку без окон, покрытую слоем шпаклевки. И только одинокая лампа тускло мерцала неоновым прожектором. Две двери – одна ведет на выход из этой тюрьмы в прямом смысле этого слова, а вторая – в ванную комнату. Здесь были только три вещи, пригодные для жизни: кровать, стол, стул. Учиха поежился. Если Хару сейчас живет в таких условиях, будучи еще до суда, что будет, когда ее обвинят в предательстве и тогда навсегда разлучат их?
   Сердце заныло. Учиха прижал девушку к себе, плотно закрыл глаза, сжал зубы. Само осознание того, что в скором времени он больше ее не увидит, отдавалось болью в его и так израненной душе.
- Кажется, те, что охраняют преступников, не должны целоваться с ними, как считаешь? – продолжала она. - Кстати, забыла сказать, - Хару мягко прошлась рукой по его черным волосам, улыбнулась. – Тебе очень идет костюм АНБУ. Выглядишь очень аппетитно.
   Да уж, что правда, то правда. Конечно, в данный момент его маска валяется на грязном полу за ненадобностью, но все же костюм смотрелся на нем очень хорошо. Образ справедливого независимого шиноби окончательно нарисовался.
   Саске фыркнул, но все же наградил Хару легким поцелуем в губы. Видимо, сегодня он был не в настроении вести беседу. Слова казались ему ненужным набором звуков, вот и все. Хотя, признаться, слышать, что ты выглядишь аппетитно - приятно. Касаться ее губ, глаз, волос, чувствовать на себе ее дыхание – вот что было самое главное. Он отдал бы все свои звания, все титулы, - всё, лишь бы ему обратно вернули Хару. Он не испытывал даже того самоудовлетворения, что, наконец, стал АНБУ. Тем более, не один он им стал.
- Наверно, Нейджи, который заходил к тебе недавно, тоже очень идет этот костюм, – мрачным тоном соизволил ответить юноша.
   Юдати вздохнула и подула на его лоб, будто изгоняя из его головы все мрачные мысли.
- Опять ты за свое, Учиха. Неужели ты никак не можешь понять, что мне нужен только ты? Твоя глупая ревность меня просто убивает, – пожаловалась она.
- Ну, в скором времени мне будет не к кому тебя ревновать, - еще более похоронным голосом резюмировал Саске.
- Ты неисправляемый пессимист. – Хару тихонько побарабанила пальцами по его щеке. – Никак не поймешь, что те дни, что нам осталось провести вместе, стоит тратить на исключительно важные дела, а не на ссоры и ревность.
   На лице Учихи появилась вымученная, но все же улыбка. Он прижался своим лбом к ее лбу.
- На какие, к примеру? – шепотом осведомился Саске ей на ушко.
- Ну… - девушка хитро прищурила глаза и поманила его к себе.
   После долгого поцелуя они еще долго молча сидели, обнявшись, стараясь, чтобы между их телами не осталось ни миллиметра свободного места. Они просто наслаждались теми минутами, что осталось до расставания.
- Хару, - вдруг шепотом позвал девушку Саске.
   Ее удивило, каким тоном он произнес ее имя. Грустным, полным тоски, горечи, боли. Она поняла, что вся эта мрачность, грубость, с какой он говорил с ней до этого, была показной, ненастоящей. Чтобы скрыть свои истинные чувства, которые тревожили его, терзали душу.
- Что? – спросила в свою очередь Юдати, поглаживая его по спине.
   В глазах Учихи отразились умоляющие огоньки.
- Пожалуйста, - он прижал ее голову к своей груди и закрыл глаза. – Пожалуйста, обещай мне, что не совершишь в суде какие-нибудь глупости… ради брата…
   Хару застыла. Уткнувшись в грудь любимого человека, она так и не подняла головы, не сказала ни слова, не произнесла того, чего он так хотел услышать – что ей это и в голову не придет.
- Хару? – умоляюще, тихо.
   Она подняла глаза. И не было веселых огоньков, что минуту назад так радостно плясали в них, но и не было грусти, тоски. Ее улыбка не была вымученной, а скорее уставшей, слабой, полной бесконечной нежности… И когда ледяные руки округлили овал его лица, когда горячие губы поцеловали его лоб, Саске еще надеялся на те желаемые слова.
- Прости, Саске, - промолвила Хару, ласково гладя его по волосам. – Но я не могу тебе этого обещать... Прости.
   И тут он не выдержал. Из его души, с самого сердца вырвались слова, что он так надежно прятал, что не хотел озвучивать. И слова лились горько, с нескрываемой болью, словно отчаянные раненные птицы, они вылетали изо рта, захлебывались в муках…
- Неужели ты не понимаешь? – умоляющим шепотом говорил Саске, сжав ее руки в своих. – Неужели не понимаешь, что я больше никогда тебя не увижу, что я потеряю тебя, когда только-только приобрел? Знаешь, как трудно мне было видеть тебя с Хьюга, как разъедало меня чувство ревности, когда вы шептались где-нибудь вдалеке, а то у меня под носом? Как больно было видеть твои глаза, в которых отражался только он, как горько было осознавать, что вся эта ревность беспричинна, глупа, нелепа, ведь ты была не со мной!.. Хотелось стенать от беспомощности, горя, страданий. Еще мучительней было знать, что ты никогда не ответишь на мои чувства, и ничего не приходилось делать, как отвечать на твою игру в ненависть... Как я боялся потерять тебя, когда Итачи грозил расправиться с тобой, моей новой слабостью, как умолял я Духа Огня не дать тебе умереть, как упрашивал его обменять свою жизнь на твою... И вот теперь, когда ты наконец со мной, когда я могу просто прикоснуться к тебе, обнять, поцеловать, не вызывая подозрений, тебя отрывают от меня вновь, разлучают с тобой, а я... – Саске прижал ее к себе еще сильней. - Я не хочу больше терять тебя, Хару... Я не хочу больше оставаться один...
   Чего бы Юдати не ожидала, к чему бы была ни готова, таких слов от Саске Учихи она не ждала. Недоуменными глазами она смотрела, как Саске сжимает ее руки, словно боясь отпустить их, как в его глазах блестит безумный огонь...
- Я здесь, я с тобой, – Хару обвила его шею руками, прижалась к нему, почувствовала, как тот судорожно обнимает ее талию, словно самое дорогое, самое настоящее сокровище. – Сейчас я с тобой, и давай не думать о том, что было, и что будет. Пожалуйста, давай просто забудем. Мне нужен только ты, Саске. Не Нейджи, не кто-либо другой.
- Но кулон, что до сих пор на твоей шее...
- Саске... – Хару устало замотала головой.
- Я не могу видеть его на тебе...
   Он начал исступленно целовать ее холодные щеки, нос, глаза, губы, словно в последний раз.
- Я куплю тебе в два… - шептал он горячо ей на ухо. - …Нет, в десять раз лучше, чем этот: красивее, дороже, кулон, который по-настоящему тебя достоин... Только, пожалуйста, выброси его, выкинь, забудь, что это такое и кто тебе его отдал... – умолял он ее, все также продолжая целовать.
   Хару не разозлилась. На Саске в таком состоянии нельзя было злиться, он выглядел потерянным, забытым, несчастным человеком, который словно цеплялся за последнюю надежду в жизни. Вместо ответа она прильнула к его губам, нежно поцеловала, стараясь отдать ему всю свою любовь...
- Ты все такой же эгоист… - прошептала Хару ему в губы, с заметной нежностью приглаживая его темные волосы. – Твое нескончаемое «я» всегда стоит для тебя на первом месте… Ты боишься потерять то, что приобрел так недавно, но жить одними страхами… так нельзя. А ты спрашивал себя, чего хочу я? – в ее голосе не было обвиняющих ноток. Только тихая тоска, грусть... - Я хочу быть с тобой. Но также хочу быть и со своим братом. Я хочу оставить у себя этот кулон, не потому, что я люблю Нейджи, а потому, что уважаю его. Я…
   Внезапно дверь в тюрьму стремительно отворилась, и внутрь влетела никто иная, как Пятая Хокаге. Саске, как ошпаренный, соскочил с кровати, поспешно вытирая губы, которые покраснели от поцелуев и слегка припухли. Он встал прямо напротив Тсунаде и растерянно поклонился. Краем глаза он видел, как девушка сама пытается скрыть следы поцелуев, как отчаянно она старается спрятать румянец на щеках.
   Их застали врасплох, и они выдали себя с головой.
   Кажется, Тсунаде думала о том же. Она поочередно одаривала суровым взглядом то Саске, то Хару, уперев руки в бока. Ее глаза упали на маску АНБУ, валявшуюся на полу, и взгляд ее стал еще более строгим. Учиха до боли закусил губу, проклиная себя за то, что не додумался поднять ее с пола.
- Что ж, сама виновата, – тоном суровой учительницы пробормотала Тсунаде самой себе и подозрительным взглядом уставилась на их припухшие губы. – Нельзя было ставить тебя в ее охранники, Саске. Следовало догадаться, чем именно вы здесь будете заниматься.
   Учиха заметил, что Хару покраснела до самых корней волос. Но он был слишком зол на нее, чтобы выгораживать.
- Простите, Тсунаде-сама.
   Тсунаде рассеянно кивнула и, подойдя к Юдати, спросила только одно:
- О чем ты хотела поговорить, Хару?
   Хару не вскинула глаз, чтобы посмотреть на Хокаге.
- Я хотела попросить вас, Тсунаде-сама, - негромко ответила она. – Чтобы на суде не было брата. Он может не согласиться с тем… - Хару выдержала некоторую паузу. Саске настороженно наблюдал за ней краем глаза, - …что я могу сказать. Но что будет правдой.
   Хокаге окинула Хару нахмуренным взглядом, не спеша отвечать. Наконец она сухо кивнула.
- Ладно, – затем она на каблуках повернулась к Учихе. – Твоя смена закончена, Саске. Можешь отправляться домой.
- Да, Тсунаде-сама. – Учиха слегка поклонился.
   Пятая вышла, не забыв закрыть за собой дверь. Саске в последний раз взглянул на Хару, прежде чем стремительным шагом направиться к двери. Он потянул на себя ручку, вышел в коридор, готовый уже закрыть дверь…
- Саске... - негромко, кое-как шевеля губами, произнесла Хару стеклянным голосом, смотря в пустоту. – Я люблю тебя...
   Дверь захлопнулась.

0

12

Глава 10 (заключительная)

Теряешь всегда только то, что боишься потерять.
Если же ничего не боишься, - ничего не происходит.
Страхи даются нам, чтобы мы ничего не достигли в это жизни
И ничего не успели.

   Зачем он так поступил?
   Если бы он знал... Зачем он вновь, своими же силами разрушил то хрупкое счастье, что у него было? Пусть оно было бы невечным, мимолетным, но все же оно было. А сейчас, лежа в своей комнате, ему осталось лишь проклинать себя, кусать подушку от досады. Они не могут так проститься. Проститься снова... врагами.
   Учиха перевернулся на спину, лежа на кровати, подложил руки под голову и стал всматриваться мрачным взглядом в потолок. Иногда после таких долгих созерцаний у человека может буйно разыграться фантазия: ему кажется, что на потолке начинают вырисовываться немыслимые фигуры и даже кое-какие фразы. А может, это все всплывало в голове.
   Саске встал с кровати. Сделав всего несколько шагов, он дошел до низкой тумбочки всмотрелся в рамки с фотографиями. Их было две. Первая фотография: он, Наруто, Сакура, Какаши-сенсей... На второй – Року-сенсей и Хару. Юноша стал нетерпеливо вытаскивать фото из рамки, дрожащими руками обхватил запечатленную девушку на снимке: веселую, необычную. Однако…
   Он решительным движением разорвал фотографию на две части. Часть, на которой был изображен Року, упала на пол. Но оставшуюся фотографию юноша поднес к глазам. Теперь Хару улыбается только ему, теперь на этом снимке нет лишних, есть только она и он – тот, кому девушка так тепло улыбается… Саске снова присел на кровать, любовно проведя глазами по фотографии. Она принадлежит только ему…
   За что он ее полюбил? Особой красоты в ее внешности не было, не было и того особого женского обаяния, что выделяло бы ее на фоне других; веселой искорки шарма в ней также присутствовало не много, как и своеобразной мягкости и доброты характера… Но разве можно полюбить за что-то? И почему же, черт побери, она так понравилась этому Хьюга?
   Пусть его любовь к ней эгоистична. Пусть он ревнует ее ко всему, что дышит, пусть не терпит тех, кто хоть как-то сблизился с ней, пусть перед его глазами стоит только она, а все остальные не имеют значения, - он никому не отдаст ее. И даже если случится так, что ему придется выбирать: жизнь Хару или жизнь тысячи людей, включая его самого, он остановит свой выбор на первом. Если Хару потеряет Дзюгацу, у нее останется Саске, и ей не будет так одиноко. Учиха все бы устроил так, чтобы она никогда больше о нем не вспоминала… Но если он потеряет Хару, у него не останется никого настолько дорогого ему человека.
   Саске закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на своей задаче. Всему виной этот братец Дзюгацу. Не было бы его, не было бы и проблемы, а устранить такого слабака – легкая задача… И тогда Хару осталась бы с ним…
   Саске в ужасе распахнул свои черные глаза, и в поле зрения опять упала ее фотография. Нет, он не должен даже думать о подобном. Ведь тогда Хару отвернется от него уже навсегда, а так не хочется снова видеть на ее лице слезы… Нет, нужно придумать что-то другое.
   Может тот дождливый день, с которого и начался весь шантаж – знак судьбы? Может, это и есть шанс остаться с ней?..
   Внезапный стук и яростное перешептывание за дверью прервали его размышления. Учиха совершенно  никак не отреагировал ни на первый, ни на второй, ни на третий стук.
- Саске, - донесся приглушенный голос Наруто снаружи. – Саске, ты что, оглох? Мы знаем, что ты здесь!
   Мы, значит? Ах, да… Конечно, рядом с ним за дверью стоит Сакура.
   И, словно в подтверждение его догадок, до него донесся еще один голос, на этот раз женский и слегка обеспокоенный:
- Саске-кун, уже через час начнется суд. И мы решили, что за тобой стоит зайти…
   Как всегда беспокоящаяся за него, добрая, отзывчивая Сакура… Она никогда не поймет…
- Я выйду один, – резко ответил Учиха, положив оба изображения Хару и Року на тумбочку.– Идите без меня.
- Но… - попыталась возразить Сакура.
- Уходите.
   И опять какое-то шептание за дверью. Саске услышал звук шагов, все отдаляющихся от двери. Но это шаги одного человека. Кто-то остался.
   И снова он прав.
- Саске?
   Наруто. Никак не может успокоиться. Ладно, пусть болтает, если ему так хочется, он все равно не будет ничего отвечать.
- Саске, - Наруто явно нервничал. – Я хотел поговорить с тобой.
   Какой сюрприз.
- Саске, открой дверь.
   Никакого ответа.
- Хорошо. Все равно я планировал завести скорее монолог, чем диалог с твоим участием, и прекрасно знаю, что ты слышишь каждое мое слово. Понятно?
   Чего уж непонятного.
   Внезапно Наруто тяжело вздохнул.
- Саске, - тихим, грустным голосом. – Я до сих пор не могу поверить в то, что Хару так легко предала Коноху… Она не могла, она… не такой человек. Ты ведь знаешь это не хуже меня, правда?.. – послышалась тоскливая усмешка. – Саске, я просто хотел сказать, что… что на твоей стороне. И на стороне Хару. Еще что хотел сказать… знаешь, жутко неудобно вести беседу через запертую дверь!
   Тишина.
- Саске. – Наруто слегка постучал.
   Никакого ответа.
- Саске!
   И опять тот же результат. Наруто уже не тихонько стучал, он уже барабанил кулаками по двери, пинал ее, проклиная все на свете.
- Саске! – предостерегающе орал Узумаки. – Если ты сейчас же не откроешь эту чертову дверь, я просто разнесу ее Расенганом, и плевать мне будет на последствия! Ты слышишь?! Я…
   Дверь резко отворилась, и очередной удар кулаком прошелся по пустому месту. Учиха холодными глазами наблюдал за тем, как друг судорожно пытается отдышаться.
- Ты… все же… - Наруто старался выровнять дыхание, - …решил… выслушать меня?
- Нет, – ровным тоном ответил Учиха, и отвел глаза в сторону. – Я решил пожалеть дверь…

- На выход!
   Хару покорно вышла из камеры. Надели наручники, повели по бесконечным коридорам, к тяжелой, дубовой  двери… Она знала, там, за этой дверью все и решится. Хотя, к чему быть такой оптимисткой – все и так уже решилось. Просто здесь это заключение будет принято уже официально.
   Она зашла, спокойно прошла к своей стойке, остановилась. Охранник стоял рядом, на случай, если она захочет сбежать. Впустую доказывать ему, что никуда она убегать не собирается.
   Просторный зал постепенно стал наполняться, многочисленные скамьи стали занимать любопытные жители. Сердце ёкнуло, когда в дверях начали появляться знакомые лица, они садились на места, и никто не смел взглянуть Хару в глаза. Вот только что ей ободряюще кивнула Хината, и лишь легкое подобие на улыбку промелькнуло на лице Нейджи. Заходит Сакура… Почему-то она не садится со всеми, а проходит дальше, к месту, куда в скором времени должна подойти Тсунаде. Даже не взглянула на Хару, просто прошла мимо. Хотя, девушка понимала состояние Харуно: та наверняка считает, что она сломала Саске всю жизнь. Может, она и права… Року-сенсей проходит мимо, и был первым, кто встретился с ней взглядом и добродушно улыбнулся. Пусть неуверенная, слабая, но улыбка. Он один из тех немногих, кто верит ей.
   Заходит Саске…
   На секунду стало обидно, что он даже не посмотрел в ее сторону. Он зол на нее, обижен. Он не понимает, почему она выбрала своего брата, почему не хочет остаться... Он никак не может понять…
   Наруто широко улыбнулся ей, приветливо помахал рукой, и вдруг стало легче. Хару слабо улыбнулась в ответ, мысленно поблагодарив Узумаки. Девушка надеялась, что Наруто не оставит Саске в одиночестве… когда ее уже не будет рядом.
- Внимание! – торжественно провозгласила Шизуне стоя. – Идет Тсунаде-сама!
   В глазах Тсунаде тоска, разочарование, вперемешку с упреком и презрением. Она надеялась на нее, а теперь доверие Пятой Хокаге подорвано. Тсунаде зря так старалась возбудить в ней стыд и раскаянье, - они уже давно прожгли ей душу, заставляют мучаться, не давая заснуть по ночам… Но предательство родной деревни не тот случай, при котором можно отделаться простыми извинениями.
   И все началось.
   Когда Хару отвечала на вопросы, она старалась не думать о Саске и о своей вине перед ним. В ее голове всплывал образ брата, тот, кого она должна защитить, ради которого живет и с которым всегда будет рядом. Все это ради него…
   Вдруг дубовая дверь резко отворилась, послышались шум борьбы, неясных воплей. Все присутствующие разом оглянулись, надеясь понять, что же происходит.
- НЕ СЛУШАЙТЕ ЕЕ!!! – донесся безумный вопль, и тут же эхо разнесло этот приказ по всему залу.
   Хару медленно повернулась в сторону этого голоса. Горло вдруг пересохло, лицо стало бледным, губы задрожали. Она стала повторять себе, что это сон, простое наваждение, этого не может быть… но все же это было так.
   В массивных дубовых дверях, удерживаемый как минимум тремя охранниками, стоял Дзюгацу.

- Хару, пожалуйста, не делай глупостей, – умолял он ее тогда, в его камере. – Ты ведь знаешь, нас послушают просто так, для порядка, и посадят за решетку! Наша жизнь сломается, мы будем птицами в клетке, и никогда не выйдем на свободу!
- Я знаю, – устало. – Но мы заслужили это.
- Я заслужил! – воскликнул ее брат в негодовании. – Но не ты! Ты не заслужила  такой судьбы, ты достойна лучшей жизни! Зачем ты искала меня? Зачем не сказала всем обо мне? Я бы пришел… Я бы забрал тебя, тебе нужно было лишь чуть-чуть подождать и тогда мы бы нашли свою судьбу! Ну же, обещай мне, что будешь говорить на суде только правду! Меня посадят пожизненно. Но твой срок меньше, ты сможешь выйти!
- Не могу, – она помнила, как грустно улыбнулась тогда, обняла брата за плечи. – Тогда я не смогу быть с тобой рядом. Я обещала себе, что пойду за тобой хоть на край Света. Даже за решетку…
- Тогда давай сбежим! – сменил он тактику. – Давай просто вырубим этих охранников и вырвемся на свободу… Тогда мы будем вместе! Покинем Коноху, увидим мир… Или уходи только ты…
- Нет, Дзюгацу, мы никуда не убежим, – тихо сказала она тогда. – Мы заслужили наказание за все, что наделали, и не сбежим, как последние трусы. И, Дзюгацу…
- М?
- Обещаю, ты будешь свободен…

- НЕ СЛУШАЙТЕ ЕЕ!!! – вновь повторил ее брат, пытаясь вырваться из цепких лап охранников.
- Тсунаде-сама, мы не могли его удержать! – начал оправдываться один из них, пытаясь заломить Дзюгацу руки за спину. – Он вырвался из камеры и прибежал сюда, мы ничего не могли поделать, простите нас!
   Хокаге в гневе встала из-за стола, грозно стукнув двумя руками об него.
- Выведите его отсюда! – зло крикнула она. – Я обещала, что он не будет здесь появляться!
- Есть! – в один голос воскликнули шиноби.
   Но сделать это было не так легко. Дзюгацу вырывался, боролся, его лицо было искажено яростью, безумием, но его глаза были направлены только в одну сторону.
- ХАРУ!
   Девушка хотела отвернуться, сделать вид, что не слушает его, не узнаёт, но не могла отвести от брата потрясенного испуганного взгляда.
- Не верьте всему, что она скажет!!! – кричал он что есть мочи. – Она лжет!!! Что бы она ни сказала, как бы она себя ни оговаривала – не верьте ни одному ее слову!!! Что бы ни попросила – не соглашайтесь ни с каким ее решением!!! Она сошла с ума!..
   Но в этот момент охранникам все же удалось угомонить юношу и заломить ему руки, так, чтобы он не мог двигаться. Его стали насильно тащить к выходу, но даже тогда он выкрикивал ее имя, просил одуматься…
- Он несет какой-то бред! – яростно высказалась Тсунаде. Затем ее пылающее от злобы лицо уставилось на Хару. – Как это понимать? Вы что, в сговоре? Надеялись, что я поведусь на эту удочку?
- Это не имеет ко мне никакого отношения.
   Сказала, как отрезала. Пятая прожгла ее ледяным взглядом.
- Ладно. Твой допрос окончен. Следующим будет отвечать Року.
   Року-сенсей не знал о ее цели, хотя она и доверяла ему, как себе. Хару не хотела, чтобы он тоже пострадал из-за нее. Поэтому, связи с тем, что у ее учителя не было информации, Тсунаде решила перейти к следующему свидетелю:
- Учиха Саске!
   У Хару внутри все похолодело. Как? Саске?
   Однако сам юноша, кажется, никак не был удивлен. Девушка слышала, как Наруто что-то яростно шипел Учихе перед тем, как тот неспешным ходом отправился к своему месту за стойкой; как вцепились руки Сакуры в края своего стола, как до крови кусала губы. Она не знает, что именно хочет сказать Саске. А Хару только догадывается. И эта догадка вселяла в девушку неимоверный ужас.
   По началу простой допрос, обычные вопросы, на манер: «Как долго вы знаете Хару Юдати?» или «Говорят, что вы были в близких отношениях. Это правда? И если да, то как давно?» и так далее. И, когда его уже собирались отпускать, а Хару готова была вздохнуть с облегчением, как Учиха вдруг впервые посмотрел в ее сторону. Она не видела его лица, так как смотрела строго перед собой, стараясь не выдать себя. Но кожей чувствовала его прожигающий насквозь взгляд, словно видела полыхающие безумной решимостью глаза и губы, растянувшиеся в усмешке.
- Я хотел кое-что еще рассказать вам, Тсунаде-сама… - начал он.
- Да, - насторожилась Пятая. – Я слушаю.
- Подождите, - прервала Саске Хару, пытаясь собраться с мыслями. – У меня есть заявление.
   Хокаге ничего не ответила, и девушка решила продолжить. Лучше и не гадать, насколько испуганный вид сейчас у Учихи.
- Я…
- Не слушайте ее! – дрожащим голосом сказал Саске. – Я должен был говорить первым!
- На нашем последнем совместном задании... – Хару не обращала на выкрики юноши никакого внимания. - …Тот случай, когда был ранен Учиха Саске…
- НЕ СЛУШАЙТЕ ЕЕ!!!
   Нельзя высказать, какую панику отражал голос Саске. Он понял. Теперь он все понял. Но он должен открыть свою правду! Он скажет, что видел их с Дзюгацу вместе, и ни с кем не перемолвился по этому поводу, не докладывал об этом Хокаге. Это был его долг, и он не сделал этого. Теперь он тоже предатель. Пусть частично, но все-таки. А значит, стоит попытаться изъять из этого пользу.
- Месяц назад… - Саске пытался сбить ее слова своими, но все было зря.
- …Тот случай, когда он был при смерти… - продолжала Хару как ни в чем не бывало, но что-то выдавало ее волнение.
- …Я встретил Хару с каким-то… - Учиха уже почти кричал от отчаянья.
   Нельзя, нельзя, чтобы она сказала это! Нельзя допустить, чтобы она рассказала то, чего не было на самом деле! Надо остановить ее!
- …Вы все знаете, что я с ним была не в лучших отношениях! – Хару тоже срывалась на крик, опасливо глядя в сторону Саске.
- Хару, не делай этого! – кричал темноволосый шиноби в мольбах.
- … Я НЕНАВИДЕЛА его! И поэтому на нашем последнем совместном задании!..
- Хару! – застонал от безысходности Саске, умоляюще гладя на девушку.
- Я ХОТЕЛА УБИТЬ САСКЕ УЧИХУ!!! – крикнула девушка на всю мощь своих легких, прожигая юношу гневным взглядом.
   «Я хотела убить Саске Учиху, я хотела убить Саске Учиху, я хотела…» - повторяло эхо раз за разом, будто кто-то невидимый словно записал эти роковые слова на пленку.
   Читателю будет несложно представить, какая реакция была у всех присутствующих в зале заседания. Ошеломленная тишина сменилась возгласами ужаса, по всему залу эхом прокатилась волна изумленных вздохов. Лишь Хару невозмутимо стояла у своей стойки, задрав голову к верху и стараясь не думать о том, сколько же из ее бывших друзей после этого заявления возненавидели. Еще больше не хотелось думать о реакции Року-сенсея… А Саске…
   Что бы она сказала ему, если бы не этот спектакль? Прости. Я люблю тебя… Я сказала тогда тебе эти слова, перед твоим уходом, чтобы ты понял: ты дорог мне, что это так. Я сказала эти три слова, чтобы ты простил мне все то, что сейчас я сказала и что еще скажу. Я сказала, что люблю тебя, чтобы доказать – ты не одинок. Но кроме любви, в жизни каждого есть цель. Что-то чудовищно важное, глобальное, для чего человек приходит на свет. Его миссия, его сверхзадача, его долг перед самим собой и перед миром. Так же, как ты поклялся отомстить, я поклялась всегда защищать его, что бы ни случилось, каковы бы ни были обстоятельства. Прости еще раз, и прощай…
   Учиха отшатнулся, закачался, как от удара пощечиной. Голова закружилась, разум помутился. Она все же сказала это… Он не мог в это поверить… Она все же…
   Что же будет дальше?..
- Я не верю!!!
   Вопль Наруто заставил Хару вздрогнуть, а всех остальных удивленно оглянуться на последние места. Узумаки, вскочивший со своего места, еле сдерживал себя, его руки были сжаты в кулаки, его трясло, как в лихорадке, щеки раскраснелись, в глазах горел огонь.
- Хару-чан! – кричал он. – Как ты можешь говорить такое?! Вы с Саске любите друг друга! Ты не могла…
- Заткнись, Наруто.
   Шиноби опешил. В его огромных голубых глазах отразилось величайшее недоумение.
- Что?
- Заткнись, – скрепя сердце, повторила девушка. – Это не твое дело.
   У меня нет выбора! – хотелось добавить ей, но она благоразумно промолчала. «Черт бы тебя побрал, Наруто!» – чуть ли не крикнула Юдати от безысходности. Она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать, не завыть от отчаянья и горя, кусала губы до крови, чтобы хоть как-то отвлечь свои печальные мысли с помощью физической боли. Наруто может плохо повлиять на все то, что она запланировала сделать.
- Ты не могла пытаться убить Саске, Хару-чан! – тем временем орал Узумаки. – Это НЕПРАВДА! Ты ЛЮБИШЬ его! Ты!..
   Хару, внешне спокойная, подняла свои глаза на Хокаге.
- Я прошу вас удалить его. Он мешает нашему делу.
   Хокаге, потрясенная, ничего не могла ответить, она лишь медленно кивнула. Но через некоторое время к ней все же вернулся дар речи:
- Наруто, прекрати! В противном случае нам придется выпроводить тебя за пределы суда.
- Но… - попытался возразить шиноби, кинув полный надежды взгляд на Хару. Та отвела глаза.
- Садись, – приказала ему Тсунаде. Наруто, нехотя, повиновался.
   Саске отозвали. Он был последним свидетелем, и дело перешло к судебным прериям. Хару предложили высказать все по этому поводу. У нее не было никакого желания говорить что-либо об этом, но есть просьба, и вся надежда только на нее.
   Девушка крепко сжала зубы, когда ей публично разрешили ее огласить. Это решение полностью поменяет ее жизнь, и жизнь Дзюгацу. Когда Хару вновь подняла голову, до этого поникшую, показала Тсунаде свои печальные глаза, на ее лице засветилась слабая, вымученная улыбка. Улыбка циркача, заглянувшего в пасть тигра. Улыбка любящего, который пойдет на все ради близкого своего. Улыбка человека, знающего, на что тот идет.
   «Не делай этого…»
   Саске готов был молиться вновь. Его рука судорожно вцепилась в запястье рядом сидящего Наруто, сердце отчаянно колотилось, готово было выпрыгнуть из груди, в висках стучал страх, а жить давало лишь присутствие надежды... Если Узумаки и было больно, он никак не показывал этого. Он, как и Саске, не мигая, прожигал спину Хару глазами и, казалось, даже не дышал. Их обоих распирало жуткое чувство неизвестности, страха, сковывающего мысли…
   Не верьте всему, что она скажет… Что бы она ни сказала, как бы она себя ни оговаривала – не верьте ни одному ее слову… Что бы ни попросила – не соглашайтесь ни с каким ее решением…
- Я прошу, чтобы вы переложили всю вину Дзюгацу на меня.
   Потрясенная аудитория молчит. Присяжные какой раз за день теряют дар речи, и лишь горький стон срывается с губ Учихи.
- Я беру всю вину брата на себя, – продолжила Хару тихим голосом. – Я готова умереть за решеткой. Как АНБУ, и как его ближайший родственник я имею право на эту просьбу… и на ваше согласие.
- Ты понимаешь, что ломаешь себе всю жизнь? – после долгой тишины вопросила Тсунаде. – Если брать в расчет попытку убийства Саске Учихи, ты бы просидела за решеткой лет двадцать, но не больше. Пожалуйста, подумай над этим, прежде чем мы примем окончательное предложение.
- Я все обдумала. – Юдати натянуто улыбнулась. – Я выпью чашу вины за нас обоих. Моя мечта – видеть брата свободным. Даже если для этого придется сесть в тюрьму, я исполню ее. Тогда я буду по-настоящему счастлива.
- Что ж, это твое решение… - ответила Тсунаде. Она встала, чтобы провозгласить решение суда…
- Стойте, - послышался уверенный голос с противоположного конца зала. - Думаю, не стоит так спешить.
- Опять ты, Саске? – грустно усмехнулась Хару, не поворачивая головы.
   Юноша не отреагировал на это высказывание. Возвышаясь над всеми в зале, он говорил решительно, четко, выговаривая каждое слово:
- Вам не кажется это все слишком подозрительным? Посреди заседания врывается Дзюгацу Юдати и предупреждает о том, что не стоит верить Хару. Вы все помните, что именно он сказал, – тягостное молчание возвестило Саске о том, что все прекрасно помнят. – В тот день, который должны были стать моими поминками, я готов был распрощаться с жизнью, не борясь за существование, потому что знал – та, что дороже мне больше всех на свете, рядом. Знаете, когда ты виснешь между небом и землей, твои чувства внезапно обостряются настолько, что ты, кажется, можешь читать чужие мысли. И я, читая ее мысли, слушая ее плачь, ощущая вкус ее слез, понял тогда, что дорог ей... А сейчас, здесь, она несет какую-то чушь про то, что хотела убить меня!  – Саске обвел всех присутствующих мрачным взглядом.– Лично я не верю ни одному ее слову. Уверен, у всех вас хоть на долю секунду тоже сложилось такое впечатление. И, наверняка, вы все также понимаете, зачем она все это делает: строит из себя гнусную изменницу, убийцу, зачем просит отсидеть срок – все это ради брата. Да, Дзюгацу мошенник, трус, предатель, он бросил ее, когда она была еще совсем маленькой, но он остается самым родным ей человеком.
   Саске сделал некоторую паузу, чтобы все могли осмыслить все то, что он только что сказал.
- Дзюгацу всего лишь хотел вырваться из деревни, наладить свою жизнь, и, насколько мне удалось выяснить, он не собирался нападать на деревню, даже когда был напарником Итачи. Хару, искавшая его все это время, не предатель, она ни в чем не виновата. Единственное, в чем она повинна, так это в любви к своему брату. – Учиха развернул свое лицо в сторону Пятой. – Тсунаде-сама, я прошу вас отпустить Хару. И Дзюгацу тоже. Я не собираюсь предъявлять вам доказательства, и то, что я сказал выше, является ими лишь частично. Нет, я хочу, чтобы вы дали им еще один шанс, чтобы они смогли начать новую жизнь. Уже вместе.
   Тсунаде долго не отвечала на такое заявление. Она задумчиво кусала губу, хмурилась, оценивающе окидывала взглядом то Саске, то Хару. Наконец, она призналась, вздыхая:
- Не знаю, Саске. Все мы также знаем, что ты испытываешь к Хару определенные чувства, ты как никто другой жаждешь ее вызволения, но это решение…
- Считаете, Саске один этого хочет? – послышался веселый голос Наруто. Он встал со своего места, улыбаясь до ушей. – Я поддерживаю это решение! Я не сомневаюсь в Хару-чан!
- Наруто, ты!.. – хотела было возразить недоуменная Хокаге, как ее тут же прервали.
   С места встали Хината и Нейджи.
- Мы тоже поддерживаем, – в один голос возвестили они. Даже у Хинаты, обычно неуверенной и решительной, горели глаза.
   Теперь Тсунаде перевела изумленные глаза на Хьюга.
- И я поддерживаю! – пламенно выкрикнул Ли, мигом вскочив на ноги.
- Что ж… - послышался усталый голос. – Лень, конечно, а надо… Поддерживаю, – громко объявил Шикамару, неловко встав с места.
- Поддерживаю! – довольно возвестил Чоджи.
- Мы с Акамару тоже поддерживаем! Верно, Акамару?
   Киба… Шино… Тен-Тен… Ино… Все кричали наперебой, выкрикивали одно единственное слово, вставали с мест, улыбались Хару, подмигивали ей… А она не верила своим глазам. Еще несколько минут назад ей казалось, что эти люди ненавидят ее, презирают, что считают секунды до того момента, когда она, наконец, сядет за решетку… Все ее друзья, - бывшие, как она до этого считала, - встают и говорят о свеем решении… Похоже на сон на Яву - также невероятно и великолепно.
- Поддерживаем!
   Какаши, Року, Куренай, Гай, Анко, Ирука, Джирайа… Чудеса продолжаются?..
   Да, продолжаются. Потому что следом за сенсеями стали вставать и другие, совершенно незнакомые Хару люди. Они всего лишь присутствующие, всего лишь любопытные жители Конохи, которые никогда и не знали, кто такая Хару Юдати, но они встают, кричат, поддерживают ее…
   В связи с этим странным явлением, Тсунаде пришлось вызвать некоторое обсуждение среди присяжных. Саске нахмурился, увидев, как Сакура наклоняется к Пятой и что-то шепчет ей на ухо. Учиха насупился. Он вспомнил, что Сакура не была в числе тех, кто был за поддержку Хару. Но, в конце концов, голосование среди присяжных закончилось.
- Мы всё обсудили, и всё решили, – громко объявила Тсунаде.
   Саске незаметно скрестил пальцы.
- …У нас тоже было голосование. Восемь голосов против двух, в пользу того…
   Ну же, ну же!..
- …Чтобы дать Хару и Дзюгацу Юдати второй шанс!
   Толпа взорвалась смехом, веселым улюлюканьем, криками «Ура!», и топаньем ногами. Все буквально сошли с ума, на радостях они стали обнимать друг друга.
- Все кончилось! – кричал где-то Наруто. – Хару-чан снова будет с нами!
- Это еще не все! – утихомирила их Пятая. - Все же за предательство дается суровое наказание! А поэтому Дзюгацу Юдати и Хару Юдати изгоняются из Конохи ровно на один год!
- Что?! – послышался ошеломленный возглас.
   Учихе показалось, что его сердце на секунду остановилось, а затем внезапно забилось с невероятной скоростью. Было такое чувство, что весь воздух словно выбили из легких, и оставалось судорожно ловить его ртом, он задыхался. В висках вновь забилась та тревожная нотка, что мучила его еще несколько секунд назад и вот вернулась вновь. Опять все повторяется. Опять теряет ее. Снова.
- Тише, тише! – угомонила всех Тсунаде. Присутствующие в зале покорно замолчали. – Они изгоняются на год, после чего возвращаются обратно в Коноху! Но весь год изгнанья их будет сопровождать один из АНБУ, на которого я взвалю всю ответственность. Он будет следить за ними.
   Хокаге переключила свое внимание на Саске, и он знал, что она скажет еще до того, как скажет вслух. По телу юноши словно пошла обжигающая волна счастья.
- Им назначается Саске Учиха!
   Темноволосый шиноби поджал губы, которые так и норовили расплыться в улыбку. Их не разлучают, даже наоборот. Этакая компенсация? Но, захочет ли Хару видеть его в лице ее охранника? Как она отреагирует на это? Ведь, черт побери, все могло быть по-другому. Сказка бы кончилась, остались только воспоминания.
- Почему Саске? – донесся чей-то голос.
   Пятая задумчиво и, вроде бы, растерянно провела глазами по членам совета. Взгляд ее почему-то остановился на Сакуре.
- Этот вариант предложила Сакура Харуно. – вымолвила она, вновь взглянув на зрителей. – И я одобряю ее решение. Это все, что я могу сказать.
   Саске показалось, или когда Тсунаде задержала свой взгляд на нем, она и вправду подмигнула ему?.. И сразу же в голове, словно электрический заряд, искрой пробежал вопрос: это предложила Сакура? Не укладывалось в голове. Нелогично, необычно, абсурдно, в конце-концов! Сакура же… ну, не то, чтобы ненавидела, нет, недолюбливала Хару. Причины были понятны, и перечислять их не стоит. На несколько секунд Учиха даже осознал, что теперь ему… как-то совестно. Он вдруг понял, что она все это время смотрела на него ласковыми глазами, слабо улыбалась, временами опуская взгляд на пол. А когда он посмотрел на нее, то она, смекнув, над каким вопросом тот ломает голову, улыбнулась той искренней, доброй улыбкой, в плен которой попадалось не мало молодых, влюбчивых шиноби. Увидев эту улыбку, Саске расслабился, даже, кажется, улыбнулся в ответ. Он все понял. Сакура до сих пор остается его другом, она простила ему за все, что сделал ей плохого, не только за то, что не смыслит жизни без Хару.
   Тем временем Хару вдруг стали обнимать со всех сторон, прижимать к себе, поздравлять, а кто-то – соболезновать, обещали ждать ее, скучать по ней… Она жила вдалеке от родины столько лет, тат чего стоит какой-то жалкий один год? Всего лишь 365 дней, всего лишь 8760 часов, и только. Но где же тот, кому она всем этим обязана? Где тот, кого она должна благодарить за свое спасение, свободу?
- Саске! – Хару стала шарить глазами по залу, выискивая Учиху. –Саске!
   Бессмысленно. Он не отзывается. Его вообще не видно в этой толпе. Все смеются, обнимаются, пританцовывают, кричат… И вдруг промелькнул такой знакомый силуэт, который, с легкостью просачиваясь между остальными, твердой походкой пробирается к двери. Еще несколько шагов, и он вырвался наружу…
- Саске! – крикнула Хару, с трудом пробираясь вслед за юношей. Ее толкали, обнимали, обнадеживали, но это было неважно…
   Она выбежала на улицу. Солнечные лучи падали на землю, ветер слегка колыхал траву… Но никаких следов Саске. Хару хотелось стенать от отчаянья, выть от беспомощности.
- Он пошел в ту сторону, – сказал кто-то сзади.
   Хару круто развернулась и вздрогнула, увидев Нейджи, указывающего куда-то вправо. Он спокойно смотрел на нее своими серыми глазами, ожидал, когда же она рванет с места и помчится в указанном направлении. Юдати почувствовала себя неловко, волной на нее начал накатываться стыд. Нейджи Хьюга тот, кто когда-то очень сильно нравился ей, был парнем, быть с которым она мечтала, к которому испытывала определенные чувства, и эти чувства, кажется, были небезответны…
- Я… - негромко, - Нейджи, мне очень жаль, что всё так…
- Чего же ты ждешь? – искренне удивился юноша. Он улыбнулся. – Поспеши, ты можешь не догнать его.
   Хару не смогла не улыбнуться в ответ.
- Спасибо…
   За что именно она его отблагодарила, Хару не поняла сама. Но, убегая в том направлении, которое указал Хьюга, все же какой-то уголок ее сознания раздумывал над этим вопросом, когда как вся остальная часть ее разума была поглощена мыслями о Саске. Она могла отблагодарить Нейджи за то, что помог ей… но еще и за то, что не обвиняет ее во внезапной влюбленности в Учиху. За это стоило сказать спасибо.
- Саске!
   Он сидел к ней спиной на побережье небольшого озера. На ее отклик он никак не ответил, лишь встал с мягкой травы, не поворачивая головы. Хару хотелось кричать от досады, и изо рта, помимо ее воли вырвался полу-всхлип, полу-стон. Она боялась, что Саске не извинит ей ее глупость и самоотверженность, проявленную на суде, ее заявление о том, что хотела убить его, и это опасение подтвердились.
   Хару сделала шаг к нему. Медленно, дрожащими руками она обняла его сзади, прижалась к его спине щекой, и почувствовала то незаменимое тепло, исходившее от него… Саске не шелохнулся, не оторвал ее от себя, но и не прижал к себе в ответ. И тогда она стала шептать все извинения, все молитвы, все благодарности, существующие на свете. Теперь она поняла, как чувствовал себя Саске, когда боялся на веки потерять ее… Вдруг Учиха положил свои руки на ее холодные пальцы, разомкнул объятье, развернул свое лицо к ней.
- Саске?..
   Его пустой взгляд никак не ответил ей. Юноша усмехнулся своей кривой улыбкой, взял ее за руки и повел к озеру. Он аккуратно встал на его поверхность, и вода пошла рябью. Хару пришлось последовать за ним. Так они дошли почти до середины озера, глядя друг друга в глаза, ожидая увидеть в них хоть какую-то промелькнувшую пародию на теплые чувства. Вдруг Саске запустил правую ладонь ей в руку, сжал, а затем положил ее вторую ладонь себе на плечо. Свою же левую руку удобно устроил на ее талии.
- Я не понимаю… - пролепетала Юдати, когда юноша стал медленно кружить ее в танце, осторожно делая небольшие шажки вперед и назад.
   Не останавливая танец, Саске нагнулся к ней. Голова пошла кругом от той мысли, что он снова находится рядом, что вновь она чувствует на себе его дыхание, снова ощущает его тепло, как опьяняющее счастье наполняет ее, проходит от самых кончиков пальцев.
- Ты обещала мне танец… - выдохнул он ей в губы.
- Неправда… - успела шепотом ответить Хару, прежде чем юноша заткнул ее дальнейший словесный поток поцелуем.

   Изгнанье за предательство, награда за любовь. Мы идем на все глупости и пороки ради любимых, мы готовы отдать за них жизнь, и когда такое случается, когда человеку кто-то очень дорог, все его хорошие качества внезапно выплывают наружу, проявляются, трусы становятся храбрецами, эгоисты плюют на свое существование. Чувства изменят человека независимо от их желаний, и даже ненависть может незаметно эволюционировать в любовь, а скрытое за семью замками презрения светлое чувство способно раскрыться и показать себя. И ни судьба, ни жизнь, ни утекшее время, ни сама духовная сила человека не в силах противостоять таким чувствам…
   А как смешно все начиналось… Как комедия плавно перетекла в драму, и как непросто было представить себе такую обыкновенную смерть кланоубийцы… Но такова безбожная рука автора.. Она меняет судьбы… Характеры… И заставляет вас тратить бесценные минуты на прочтение очередного фанфика по Наруто. (Последний абзац написал Редактер! Я тут не при чем! ^^» Это все его нудные мысли и чувства!)

0

13

Эпасибо огромное с удовольствием дочитаю. ^^  ^^

0

14

Aku
Наконец, нашла время осилить) Спасибо, просто здорово, слов нет)

0

15

Ня! А мы с тобой на одном сайте про Нару зарегены, я там тоже читала
этот фик))

0

16

Юка
А слабо сайтик кинуть?

0

17

Темари
Это не мое)) Но от имени моей знакомой... Оригато)
Юка
Здорово)

В общем... Поздно я опомнился.... х) Ну не серчайте)

0


Вы здесь » Ролевая по Наруто - Хроники мира Шиноби » Фанфики по "Naruto" » Саске.. Есть чувство посильнее ненависти.. ^^